Змей подколодный - Елена Никольская

— А? А что? Я разве правила не нарушил? Это в дуэльном каноне такое значится? Хи-хи-хи! Такая боевая хитрость, да? Хи-хи-хи!

Секундант хлопнул его по щеке — несильно, но впечатляюще.

— Я, правда, в порядке, Фёдор Аркадьевич.

— Угу… Продолжайте.

— Что? Я активировал меч без предупреждения, вы же видели. В момент перекура… Мне за это что — ничего не будет?

Хлопнуть по щеке секунданта было совершенно некому. "А жаль", — подумал секундант.

— Нетленная слава вам будет. Гарантирую, — сказал он и полез во внутренний карман пальто, но его пальто было на дуэлянте. — Вина хотите? Вы такого и не нюхали, можете мне поверить…

— Хочу, — сказал дуэлянт и развёл полы пальто, помогая обыскивать карманы. — Нет, серьёзно? — спросил он, принимая маленькую бутылочку. — Я думал время потянуть, ну, пока вы бы нарушение вычислили… Фёдор Аркадьевич!

— Да? — откликнулся секундант. — Погодите-ка, тут где-то ещё одна… Ага!..

— А вышло, что я сам нарушил, — сказал дуэлянт. — Но он меня вывел, понимаете?

— Да, — сказал секундант. Он сосредоточенно откупоривал вторую бутылочку. — Что ж такое…

Пробка сопротивлялась, а дуэлянт не отставал.

— Фёдор Аркадьевич, я вот понимаю, что не убил, но хоть поранил? Ну, честно?

Пробка, наконец, вылетела — прямо в лоб дуэлянту. Дуэлянт рассеянно отмахнулся.

— Это вообще как теперь — не считается? Дуэль не состоялась?

— Вполне состоялась, — сказал секундант. — Давайте-ка — за победу из горлышка! — сказал он, чокаясь. — Поздравляю, Андрей!

— Спасибо, — сказал дуэлянт. — Но вряд ли насмерть, верно же? Как-то он упал так… А вы даже вмешаться не успели, верно?

— Я же вам обещал, — сказал секундант. — Пейте, что же вы…

Вино, терпкое и густое, смыло изо рта остатки предыдущей гадости и уютно улеглось в желудке, изгнав последние следы озноба. Изгнало бы заодно истерику, но никакой истерики и в помине не было. Насмерть — крутого мага? Не дождётесь! Дуэлянт вспомнил оседающее тело — две половины, можно сказать, — и гулко сглотнул.

— Да жив он, жив, — сказал секундант. — Не дождётесь…

— Утешаете?

— Не имею обыкновения…

— Славно, — сказал дуэлянт и, запрокинув голову, принялся допивать.

— А о правилах и думать забудьте. Вы несовершеннолетний. А он…

— А он сволочь, — сказал дуэлянт.

— Именно, — подтвердил секундант. — Вот и не берите в голову. Бегом в машину!

Усевшись, дуэлянт завозился, нащупывая в кармане давешний платок, а нащупав, закрыл на секунду глаза.

Где-то неподалёку радостно ржали застоявшиеся кони. Кучер с заиндевевшими усами помог денщику вынести дуэлянта из кареты, а старик-камердинер, уложив барина в постель, стянул с него ботинки и промокшие штаны, кутал тёплым одеялом, ворчал, торопился куда-то. Трещал камин, и чокались шампанским друзья-гусары, и камердинер ворошил кочергою дрова, и шуршал в кулаке вымазанный кровью платок. "Что это у вас, сударь?" — спросил денщик, пытаясь разжать барину пальцы. "Не трогай, это мой талисман!" — сказал барин, но с усов кучера, обжигая руку, посыпался снег. "Отойди, не трогай!" — сказал барин. "Успокойтесь, Андрей, — сказал камердинер, — я не трогаю, спите, спите…"

Дуэлянт отмахнулся от камердинера и сунул кулак под подушку. "Выпейте вина, — сказал он денщику, — вы такого и не нюхали, а барин спит, не мешайте. У вас иней на усах!" — сказал он кучеру, натягивая на голову одеяло, а кровь на платке высохла и царапалась, но вытирать её о снег было нельзя.

В снегу стоял волчий капкан. Накрытый платком, он медленно разгорался синим электрическим светом.

Давненько, ох как давненько не выпадало дому в Старых Соснах столько хлопот! Израненный в драке хозяин — это вам не банкет на сотню персон и не козни разобиженной ведьмы! Уже через полчаса после его возвращения дом сбился с половиц, слуга сбился с ног, и оба всерьёз подумывали о хорошей дозе снотворного. Особенно слуга, находящийся при теле неотлучно; дому досталось чуточку меньше. Запихнув хозяина в горячую ванну, дом принялся отмывать кровь, укапавшую ковры, и готовить четвёртый завтрак вместо трёх отвергнутых. Но неприятности на этом отнюдь не закончились. Скорей уж наоборот.

В восьмом часу утра на крыльцо дома обрушился гость.

Ни хозяин, по уши занятый собственной персоной, ни слуга, по уши занятый хозяином, его не заметили, а обратиться за указанием дом не решился. Гость был — знакомец, но исходящий от него запах напрочь отвергал мысль о дружеском визите. Отчётливый, однозначный запах опасности! Дом напрягся и выдал упреждающую защиту.

Отшатнувшись от выскочивших клинков и зависнув в метре над замерцавшим крыльцом, гость махом обломал лезвия и двинул в дверь ногой, постаравшись, чтобы его услышали в любой точке дома. "Вот и славно", — подумал дом, усиливая звук до предела и выключая воду в ванной.

— М-мать твою! — простонал хозяин, а слуга, пристраивавший на широком бортике поднос с молоком и таблетками, дёрнулся и расширил ноздри.

— Это свои, — нервно сообщил он.

— Скажи, меня нет!

— Да, но…

Хозяин оскалился, и слуга, впихнув ему в руку стакан, кинулся исполнять приказ.

Почти успел: подбежал к порогу, когда растерявшийся дом распахнул дверь настежь.

— С дороги! — скомандовал гость, но слуга встал стеною.

— Моё почтение, господин Фарид! — проворковал он, кланяясь. — Как приятно вас видеть!

— Пропусти.

— А хозяина нет дома. Мне очень жаль, но я жду его только к вечеру.

— Пропусти!

— Войдите в моё положение, господин… — взмолился слуга, и гость вошёл в положение, даже не дослушав. Слуга покатился по холлу, потеряв от боли и неожиданности человеческий облик, но тут же метнулся за гостем, уже грохотавшим каблуками по лестнице. Гость дал себя догнать, обернулся и поймал в горсть серое облачко — словно за шею.

— Где он?!

Облачко рвалось из цепких пальцев и вырвалось таки, упало на ступеньку, обратившись скорчившимся и подвывавшим юнцом. Гость занёс было над поганцем ботинок, но удержался и повторил сквозь зубы:

— Где он, спрашиваю?

— Час назад ушёл! — плаксиво доложил слуга. — Час назад, вот век мне кактусом в горшке…

— Кактусом? В горшке? В болоте будешь — кактусом, нечисть мелкая! Ну?!

— В ванной! — выкрикнул слуга, скатываясь подальше от кошмара. — В ванной! Но, господин Фарид!..

— Кофе — мне. В малый кабинет. И без фокусов, понял?

— Он ранен, господин Фарид! Ему в бок! У него рука!..

— Снежком посекло? — процедил гость, разворачиваясь к слуге задом. "Укусить", — злобно подумал слуга, но не осмелился. Правда, и кофе варить не стал: тихою тенью покрался следом, готовясь к худшему. Худшее себя ждать, разумеется, не заставило.