Письма 1886-1917 - Константин Станиславский

Я запасся другим планом: в мае мы снимаем постановку "Бориса Годунова" для синематографа 3. За это нам платят 15 000 р.

Я хочу внести предложение, чтоб эти деньги были пожертвованы на покупку имения.

На случай неудачи и этой комбинации я ищу покупателя на стороне. Говорил с одним фабрикантом, который ищет имение для своего сына; закинул удочку и в другое место…

Дело случая и удачи.

Если мне удастся провести один из намеченных планов, я буду бесконечно счастлив. Если же мне это не удастся, буду ждать нового случая, чтобы быть Вам полезным.

Почтительно целую Ваши ручки и шлю вместе с женой и детьми уверения в нашей сердечной любви и почтении к Вам.

К. Алексеев

316*. К. К. Алексеевой

31 марта 1909

Петербург

Дорогая и бесценная моя Кирюля!

Сижу за кулисами, в этой маленькой красной гостиной, казенного типа. Помнишь?

Идет во второй раз "Синяя птица". Вчера был первый спектакль, и сегодня утром сыграли "Трех сестер".

В театре великий князь Константин Константинович со всей своей семьей из малышей, которые гогочут на каждую реплику. Еще из знаменитостей – Леонид Андреев.

Вчерашняя премьера прошла, как все премьеры. В первом акте – похлопали, потом, после "леса", утомились. Одни сходили с ума от восторга, другие – от возмущения, третьи – умные – бранили детскую пьесу, четвертые впадали в детство и радовались. За кулисами было очень тревожно, так как сцена отвратительная, неприспособленная, и повестки, т. е. сигналы для музыки, попортились при самом начале. В публике было довольно оживленно, хотя больше говорили о Столыпине, чем о Метерлинке. Играли средне. Особенно жаль Коонен, которая струсила, переволновалась и напирала на реплики, слишком много смеялась, визжала, слишком подчеркивала детский тон. На первом спектакле ее не оценили, и больше понравилась Халютина. Вся пьеса с внешней стороны имела успех. Конечно, хулиганы-рецензенты ничего, кроме синематографа, не видят в пьесе. Другие, напротив, видят чересчур много и, чтобы показать свой необыкновенный ум, возмущаются тем, что театр не извлек из произведения того, что увидала умная голова рецензента. Словом, все старая история.

Я очень устал за это время. Пришлось всю страстную работать в театре с самого утра и до поздней ночи, а первые дни спектаклей – волноваться за первые спектакли. Накануне пасхи, пока все готовились к встрече ее, мы репетировали дома. Вдруг огромная корзина с пасхой, куличом и т. д.- от Бильбасовой. Через полчаса корзина еще больше – от Савиной. Где же нам съесть весь этот запас? Мы послали к Мухиным, где остановилась труппа,- звать голодных и бесприютных. Пришли Коренева, Косминская, Сулер, Ракитин, Балиев. Прибавь к ним нашу колонию, т. е. Леонидова, Вишневского, Коонен и меня. Было весело. Просидели до 3 часов.

Как живете? Целую бабушку, тебя, Игоречка, Софье Александровне – низкий поклон.

Твой папа

317*. И. К. Алексееву

2/1V-909

2 апреля 1909

Петербург

Дорогой мой мальчик,

Кире пишу отчет о "Синей птице", тебе – о "Ревизоре". Но прежде: спасибо за твою открытку. Очень рад каждой твоей строчке, но только при том условии, что она написана от сердца и охоты, а не по обязанности. "Ревизора" мы ожидали, как Цусимы. Вот удобный момент, чтобы смешать нас с грязью. Бой был тяжелый и противный. Все волновались отчаянно. Первый акт прошел ужасно. Уралов без голоса и зарезал нас. Мы уж хватались за вихры, тем более что Горев трусил еще больше1. Но все-таки он талантливый дурачок и сразу захватил публику, хотя играл гораздо хуже, чем всегда. Второй акт прошел хорошо. В третьем акте, после сцены вранья, Гореву аплодировали среди акта. Четвертый акт тоже прошел прилично. Пятый – хуже, так как Уралов совсем осип. Финальная картина произвела большое впечатление. Опять одни хвалят, другие ругают, и на душе – ад, так как в душе мы сознаем, что спектакль прошел плохо.

Наутро ждем, что нас обольют грязью, и к удивлению – пресса лучше, чем можно было ждать. Горев уже ходит Хлестаковым по Невскому, и уже с ним был курьез. Сегодня утром ему при всех подают письмо. Он делает гримасу и с нетерпением говорит: "Ну! опять! началось". Т. е. намекает на то, что начали забрасывать его любовными письмами. Распечатывает письмо, все смотрят. Оказывается, ему прислали счет от портного, которому он не заплатил в Москве.

Вчера, т. е. в среду, было 1 апреля, и мама кутила. В 4 часа был шоколад и много гостей. Все Бильбасовы, Дженечка, Стахович, Коонен, Косминская, Муратова, Немирович, Григорьева, Балиев, Ракитин, Москвин, Сулер и т. д.

Вечером мы пошли в театр, а мама, Коонен, Сулер и Качалов поехали обедать в ресторан. Я вернулся домой, а их все еще нет. Вот кутилки! Ну, конечно, поволновался. Наконец в половине второго ночи вернулись.

Как Дункан?!

Поцелуй бабушку, Софью Александровну, Кирюлю и себя самого. Будь здоров и учись веселиться.

Твой папа

318*. К. К. Алексеевой

10/IV 909 СПб.

10 апреля 1909

Дорогая моя и хорошая Кирюля,

спасибо за твое милое письмо. Ценю его вдвойне, если оно написано от побуждения желания, а не по долгу. Отвечаю тебе, но не жду от тебя ответа, так как теперь ты очень занята. Сделай последнее усилие, чтоб освободиться от скучных обязательств, получить бумажку и на будущее время освободить себя для настоящего умственного и духовного развития и познания жизни и людей. Игоречек написал также чудесное письмо маме. Мы им попользовались и читали его. Молодчина, у него хорошее художественное чутье и вкус. Мы проверили его критику на Дункан и согласились почти со всем.

Здесь, в Санкт-Петербурге, было следующее. Во-первых, приехала Дункан с сердечными болями и была кислая. Пришлось ее лечить. Обратились к Боткину. Она надорвала себя бисами в Москве и кутежами с Эллой Ивановной. Последняя тоже лежала с припадками сердца, как пишут Ольге Леонардовне. Танцует Дункан лучше, но сборов здесь не делает никаких. Настроение у нее мрачное, так как ее школа не ладится. Девочки выросли, и оказалось, что природа и кровь сделали свое. Они стали разбегаться и стремиться к самостоятельной деятельности. Многие ушли в кафешантан. Кроме того, те, которые превращаются в женщин, начинают толстеть спереди и сзади и терять линию, меняя ее на вульгарные контуры. Этот сюрприз вконец расстроил мечтания Дункан. С Крэгом они занятны, но все ругаются,- т. е. ругается он, Крэг, а она пожимает плечами и уверяет всех, что он сумасшедший. Вчера Дункан в первый раз была в нашем театре и смотрела "Синюю птицу", но меня не было в Санкт-Петербурге, так как пришлось ехать в Царское село на царский спектакль. Играли "Мессинскую невесту". Был царь, играл Константин Константинович1. Даже Вишневский не выдержал и уехал после второго акта. Мне пришлось досидеть до конца, так как мне поручили Дженни Стахович.

Сегодня Боткин и Дягилев устраивают обед у Контана. Будут Дункан, Павлова (балерина), Коралли (московская) и много художников: Бенуа, Добужинский, Рерих и др. Кроме того, будут наши артисты. Очевидно, будет "дунканиада" с танцами. Пришли мне по почте два-три экземпляра нот: "Полька" Саца из "Синей птицы". Поручи это купить и послать Дуняше или кому-нибудь другому. Обнимаю тебя, Игоречка. Нежно целую бабушку. Софье Александровне целую ручку. Остальным поклон.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});