Демон Жадности. Тетралогия - Юрий Розин

— Силар, со мной, — бросил я и, не оглядываясь, пошел вдоль края обрыва, в сторону мерцающего в отдалении хаотичного свечения пиратского города.

Силар молча зашагал следом, его тяжелые шаги отдавались глухим эхом от камней. Мы шли молча, пока не скрылись из виду за поворотом гигантской, полуразрушенной колонны.

Вскоре мы спустились в лабиринт узких улочек, вырубленных между основаниями циклопических руин. Город жил своей шумной, грубой жизнью.

Руины Дикого Братства обслуживали только семь пиратских команд, тут не было или почти не было других небесных волков. Потому большинство людей, встречающихся нам на улицах, были захваченными в плен гражданскими, привезенными сюда и поставленными перед выбором: работа или смерть.

Мы шли среди них, стараясь не привлекать внимания — два оборванца, каких здесь были десятки. Я запоминал каждую развилку, каждую приметную вывеску кабака, каждую усиленную дверь, за которой могло скрываться что-то важное. Силар, с его опытом, отмечал посты охраны, патрули, слабые места в заборах.

К вечеру у нас в головах сложилась грубая карта. Здание совета — массивная, укрепленная башня в самом центре. Особняки капитанов — неподалеку от Зала, поближе к центру.

Склады и арсеналы — ближе к докам, но хорошо охраняемые. Бары, игровые дома, бордели.

Гирм или кто-то из капитанов Братства был достаточно умен, чтобы захваченных людей сделать не просто рабами, а полноценными жителями города. Так повышалась удовлетворенность, уменьшалась вероятность бунтов в то время, когда пиратов не было в Руинах, а также появлялась возможность по-тихому внедрять в ряды жителей своих людей, докладывающих о бунтарях и нарушителях спокойствия.

Когда совсем стемнело и город погрузился в тишину, мы снова оказались на краю обрыва, напротив пирсов. Огни наших кораблей, «Дивного» и «Голубя», маячили вдалеке, словно чужие.

Теперь нужно вернуться на «Дивный».

Я активировал татуировки «Прогулки в облаках» на ногах. Белые узоры на коже вспыхнули тусклым светом. Сделал шаг в пустоту. Сорвался вниз, в ледяную мглу Неба.

Ветер свистел в ушах. Я падал несколько секунд, набирая скорость, а затем резко выровнял траекторию, направившись параллельно скале, в сторону огней доков.

Я летелл, как тень, беззвучно и невидимо на фоне темноты. Сердце колотилось от адреналина. Момент был крайне напряженным. Нельзя было, чтобы меня сейчас заметили.

Вот и пирсы. Я заложил вираж, поднявшись чуть выше, двинулся под килями кораблей до силуэта «Дивного».

На его палубе тускло горели два фонаря, и виднелись фигуры двух охранников, лениво прохаживающихся у трапа.

Я подобрался к кораблю со стороны кормы, с той стороны, что была обращена в пустоту. Погасил подъемную силу и я с тихим стуком приземлился на палубу.

Охранники у трапа вздрогнули и обернулись.

— Эй, ты слышал?

— Нет.

— А я что-то слышал.

— Тебе показалось.

— Нет, я точно слышал.

— Ну так тди проверь, если слышал!

— Черт…

Один из них, зевнув, побрел в нашу сторону. Я не стал ждать. Рывок вперед и уже не раз спасавшая меня комбинация из парализующей и усиливающей боль татуировок.

Теперь, когда они улучшились до уровня Хроники, я получил возможность тонко контролировать масштабы воздействия: парализовать только одну руку или повысить чувствительность к боли не до предела, а всего в полтора-два раза.

К сожалению, на Хроник, чьи тела были пропитаны маной, даже улучшенная, эта комбинация не работала. Но охранники, разумеется, Хрониками не были, так что спустя минуту уже лежали на палубе без сознания.

Впрочем, нам все равно стоило торопиться. Отсутствие охранников у борта рано или поздно заметят с пирса, так что я без промедления ринулся вглубь корабля, в знакомые трюмы.

Воздух здесь пах чужими людьми и разбросанным хламом. Я подошел к глухой переборке в самом углу грузового отсека, нащупал скрытый защелку и нажал.

Панель с тихим скрипом отошла в сторону, открывая глубокое потайное отделение. Внутри лежало то, ради чего мы рисковали — две сотни наборов массивных, тускло поблескивающих браслетов-наручников, блокирующих ману, перевязанных веревкой.

Я схватил всю связку, перекинул ее через плечо, выскочил обратно на палубу и снова активировал «Прогулки». На этот раз взлет дался немного тяжелее, но на теперешнем уровне «Прогулки» могли поднять во много раз больший вес, так что проблем никаких не возникло.

Снова на тот самый голый край Руин. Я приземлился, сбрасывая с плеча тяжелую связку наручников. Силар тут же подошел, забрал охапку, оттащил от края.

Я посмотрел на груду металла у своих ног. У нас не было кораблей, не было оружия, не было ресурсов. Но теперь у нас было средство, чтобы разобраться с теми, кто потерял бдительность из-за того, что лишил нас всего этого.

Вскоре, держа в руке один комплект наручников, я уже подходил к забору дома Киогара. Трехэтажная каменная коробка, прилепившаяся к боковой грани гигантской статуи, чье лицо давно снесло временем.

Забор вокруг был невысоким, чисто символическим, но за ним патрулировало несколько охранников. Впрочем, их уровень бдительности был даже ниже, чем у тех, кто сторожил «Дивного». Они курили, перебрасывались шутками и смотрели куда угодно, кроме тени, что бесшумно скользнула по камням за их спинами.

Когда со стражниками было покончено, я подобрался к дому и заглянул из темноты в ярко освещенные окна. Не знаю, зачем это было нужно Киогару, но в доке горели буквально все лампы, так что спустя пару минут я уже нашел нужное окно.

Судя по всему, это была комната, которую Киогар выделил Яране. И судя по тому, что сам Киогар сейчас был внутри, понятие личного пространства он забыл сразу после того, как «отбил» ее у меня.

Через закрытое окно я не слышал, что именно они говорили даже с «Урией». Но слышать и не было нужно. Все было понятно без слов.

Ярана сидела за массивным деревянным столом, откинувшись на спинку стула. Ее поза была спокойной, но напряженные плечи выдавали ее истинные эмоции.

Киогар стоял перед ней, что-то говоря, без криков, но с явным раздражением. Судя по всему, это было что-то типа: «Я позволил тебе жить в своем доме вместо того, чтобы ночевать под открытым небом с Седриком и его оборванцами, так что ты должна мне, и долг свой ты сможешь выплатить лишь в одной форме».

Лица Яраны я не видел, но ее ответ Киогару явно не понравился. Однако орать или злиться он не стал, попытавшись вновь что-то ей объяснить. Кажется, так происходило уже какое-то время до того, как я прибыл.

Тем не менее, после еще нескольких итераций из его монологов и ее односложных ответов, пиратский капитан все-таки потерял терпение и, судя