План вторжения - Рон Хаббард

И они сделали целую серию снимков, на которых я стоял и смотрел Хеллеру в спину. Но это их не удовлетворило. Творческий процесс удивительно азартен. Когда они заявили, что у меня прирожденный актерский талант, и стали уговаривать меня сыграть гнев, поскрипеть зубами и все такое прочее, я и сам вошел во вкус сценической деятельности. Я выполнил все их просьбы да еще и от себя кое-что добавил. Так, например, я позировал, многозначительно помахивая рукой, сжимающей мешочек со свинцом, угрожающе направлял прямо в камеру кулаки, вооруженные металлическими шипами. Хеллер до того заболтался, что не заметил ровным счетом ничего из того, что мы вытворяли у него за спиной.

Я думал, что они уже завершили съемки с моим участием, но фантазия у них поистине неистощима. Помощник оператора притащил откудато фон, который установили за моей спиной, — нечто очень похожее на каменную стену, а вернее — на выход из пещеры. Очень реалистическая картина. И я стал позировать на этом фоне, демонстрируя свою мощь и силу.

Но Бис, который оказался на редкость услужливым парнем, решил, что и этого мало. Он указал на что-то внизу и шепотом объяснил свой замысел одному из репортеров. Я тоже поглядел вниз, чтобы понять, что привлекло его внимание.

Внизу, на гигантской стойке бара, была выставлена масса фигурного печенья и марципановых фигур. Сделанные из теста, смешанного со сладостями и орехами, фигурки были весьма реалистично исполнены и изображали людей и животных в натуральную величину. Были среди них и нимфы, и популярные герои детских сказок и баллад. Цвет фигур был подобран так, что они выглядели очень натурально, почти как живые. Один из ассистентов тут же помчался вниз, быстренько отломал у сахарной нимфы руку, обмакнул ее в варенье красного цвета и, стремглав поднявшись по лестнице, вручил свою добычу мне.

Я не испытывал голода и вежливо отказался от угощения. Но они хором объявили, что им хочется окончательно убедиться в моих актерских талантах, и попросили меня изобразить кровожадность и ненасытность, с которыми я пожираю эту руку. Задача для актера моего ранга просто пустяковая: что ни говори, а я запросто могу сыграть и не такое. Они сделали несколько снимков, на которых я откусываю крупные куски, а на лице моем застыло истинное наслаждение. Наконец все они, включая и Биса, пришли к выводу, что роль я сыграл блестяще, и мы распростились.

Целая толпа танцовщиц, числом не менее сотни, проходила в этот момент, пританцовывая, между стойками бара. Они размахивали разноцветными флагами огромных размеров. Блаженно и расслабленно я наслаждался этим зрелищем. Они все выглядели прехорошенькими, хотя и несколько нереальными.

Шум веселящейся толпы заполонил пространство, сливаясь в равномерный гул. Но вдруг шум усилился. Люди как по команде уставились в небо. Что же привлекло их внимание? Оказалось, что над нами парил роскошный лимузин из Дворцового города. Он величественно проплыл по небу в направлении посадочного круга. Из машины вышел капитан Таре Роук, личный астрограф его величества. Его сопровождали несколько адъютантов в роскошных праздничных мундирах, яркие краски которых выделяли их на фоне толпы. Они спокойно прошли сквозь расступившуюся толпу и зашагали по лестнице к нам. Площадка с аппаратурой хоумвизионщиков зависла прямо над ними. Роук с самой дружеской улыбкой подошел к нам и подал руку Хеллеру. Обменявшись рукопожатием, они принялись болтать как старые добрые друзья. Тут же оказался репортер хоумвизионщик. До меня доносились только отрывки интервью.

Весьма сожалею, — говорил капитан Роук, — но я не могу раскрывать конечную цель данной миссии. А сюда я прибыл, чтобы пожелать моему старому другу Джету счастливого пути и удачи.

Судя по типу двигателей судна, предназначенного для выполнения миссии, капитан, нельзя ли прийти к выводу, что данная миссия отправляется в другую галактику? Возможно, ту, которая была прародиной нашей расы? Может быть, задачей этой экспедиции или миссии, как ее вернее было бы назвать, является попытка отыскать там, среди руин материнской планеты, какой-нибудь древний памятник и прибуксировать его сюда?

Я ничего подобного не говорил, — сказал Роук. — Это все ваши умозаключения.

Но, капитан, перед нами «Буксир один», а как нам известно из весьма авторитетных источников, корабль этот не может совершать рейсы внутри одной галактики без риска потерпеть крушение. Точно такой же корабль, как известно, взорвался.

В этот момент я подумал, что в случае чего голыми руками доставлю этот буксир к месту назначения. И самое главное, я чувствовал, что способен на такой подвиг! «О, метедрин, — подумал я, — и как я раньше обходился без тебя! Какое великолепное снадобье!» Правда, во рту у меня, ощущалась неприятная сухость, но мне не хотелось спускаться в гущу этой беспокойной толпы ради того, чтобы промочить горло тапом.

Мужской хор Флота запел какую-то флотскую песню, и толпа тут же подхватила ее. Я еще не понимал, что это только прелюдия. И снова я обратил внимание на то, что все почему-то смотрят наверх. Я тоже устремил взор к небу.

Над нами на высоте никак не менее трех миль плыли пятьдесят истребителей Флота. Строй они держали просто великолепно. Должно быть, у командира головного истребителя имелся специальный компьютер, с помощью которого он мог управлять остальными машинами. Выполнив в небе ряд сложнейших фигур, истребители вдруг разлетелись, растянувшись огромной шеренгой миль на пять.

И тут они все одновременно выпалили из пушек!

На милю в длину и на целых пять миль в ширину развернулись ленты медленно горящего пламени, которые держатся в небе не меньше минуты и прекрасно видны даже при свете дня. Сгорев, они оставляют после себя белые облака. И из этих облаков прямо на глазах у восторженной публики сложилась надпись: «СЧАСТЛИВОГО ПУТИ, ДЖЕТ!»

И только когда эта подвижная надпись начала рассеиваться, до нас донеслась взрывная волна. Грохот был столь сильным, что его мог слышать каждый человек в каждом из пяти городов. Все пространство вокруг ангара было залито светом этих горящих в высоте букв.

И хотя душой я воспарил ничуть не ниже этих букв, какой-то червь сомнения точил мою душу, как бы нашептывая, что с секретной миссией все должно выглядеть несколько по-иному! Трудно сказать, что именно тревожило меня, но подсознание подсказывало мне: здесь что-то не то. И вдруг мне стало ясно, в чем дело. Ведь все эти пилоты, что реют над нами в вышине, не попадут на нашу прощальную пирушку. Летают они в небе, летают, а им, бедняжкам, так и не достанется ни глотка тапа, ни кусочка пирожного.

Я уже собрался было указать кому-нибудь из окружающих на этот явный недочет, как самолеты вдруг с воем пошли на посадку и приземлились на открытом летном поле рядом с нами. И скоро экипажи во главе с пилотами присоединились к пирующим. Значит, и эта проблема разрешилась сама собой.

Мне даже стало немного жаль хоумвизионщиков. Они так трудились, а ведь по существу им так и не удалось заснять чтонибудь стоящее. Отснятый ими материал вообще вряд ли когда-либо выйдет в эфир. Они извели сотни ярдов пленки на танцовщиц, да на сценки с разгрузкой тапа. А что еще они могут показать? Следовательно, и с этой стороны у нас все в порядке. Секретность миссии не нарушена. Мне уже поднадоели эти толпы флотских и аппаратчиков — их было тут тысяч десять, — и я готов был отдать приказ, чтобы празднество сворачивали, как вновь услышал снизу восторженный крик и шум. Задрав головы к небу, люди опять приветствовали кого-то, пожаловавшего на наш праздник. Причиной их ликования служил проплывавший над нашими головами великолепный лимузин, выдержанный в белых и золотых тонах. Эту машину невозможно было спутать с какойнибудь другой. Он был сделан по специальному заказу на средства миллиардов поклонников со всех ста десяти планет.

Казалось, что от рева толпы вот-вот лопнут барабанные перепонки! «Это Хайти Хеллер!» Люди скандировали ее имя так дружно и так громко, что запросто могла рухнуть крыша ангара. «Хайти Хеллер! Хайти Хеллер! Хайти Хеллер!» Я многозначительно улыбнулся. Я прекрасно понимал, что именно задумал Джет. Узкий семейный круг. Вполне естественно. Как мило с ее стороны, что она пришла проводить нас! Подъемный кран спустил съемочную площадку хоумвизионщиков поближе к ней.

Хайти Хеллер танцующей походкой выплыла из лимузина, раздавая во все стороны воздушные поцелуи. Она была в прелестном наряде ангела. И это тоже вполне естественно! Ведь она прибыла на крестины!

Вот и прекрасно, мы теперь быстренько покончим с этими крестинами и сразу же стартуем. И все пойдет как по маслу.

Все пять оркестров и все хоры разом грянули ее любимую песню.

Грузовик с техническим оснащением для производства спец-эффектов разместился прямо под съемочной платформой, и персонал дружно и весело принялся за дело. Своей элегантной танцующей походкой Хайти поднялась по ступенькам на трибуну. Она чмокнула Хеллера в щеку, и это, надо сказать, привело толпу в полный восторг. Послышались крики: «Хайти и Джет! Хайти и Джет!»