Адептус Астартес: Омнибус. Том I - Энди Смайли

— Ложь! — заявил Астелян, снова пытаясь сесть, его мышцы напряглись, пока он воевал с цепями. — Это просто уловка!

— Ты знаешь, мы говорим правду. — Борей, нажав рукой на грудь Астеляна, заставил его снова лечь. Взгляд капеллана продолжал источать отвращение. — Это все, что осталось от Калибана, — нашу родину уничтожило твое предательство.

Все замолчали на насколько минут, пока пленник переваривал эту информацию. Холод каменного ложа уже начал проникать в плоть Астеляна. На грани обморока он слушал собственное дыхание, это дыхание было таким тяжелым и быстрым, будто воздух вдруг наполнился густым туманом. Все эти годы Астелян собирал информацию о бывших командирах, но ни разу не слышал о катастрофе. Быть может, это трюк, призванный ослабить его решимость? Идею насчет трюка тут же пришлось отбросить, против нее свидетельствовали наблюдения самого Астеляна, сделанные в момент прибытия.

Он совершенно точно находился в катакомбах под некогда славной крепостью ордена Темных Ангелов, но теперь эта часть планеты оказалась оторванной и находилась в космосе. Именно эта мысль принудила Астеляна заговорить:

— Так вот почему вы напали на Тарсис, хотя я вас не провоцировал? Считаете, уничтожить мой новый дом — это удачный реванш за собственную утрату?

— Твой новый дом? — переспросил презрительно Борей. — Мир, полный солдат и рабов, которые поклялись тебе в верности. Думаешь, в твоих действиях нет ереси?

— Разве теперь это ересь — править миром во имя Императора? Разве это неправильно — вновь командовать армией, как и раньше?

Астелян взглянул на Борея, а потом быстро перевел взгляд на Самиила.

— Мы были созданы, чтобы служить человечеству, а не чтобы господствовать над ним, — хрипло сказал Борей, склонился над Астеляном и большим пальцем вытер бусины пота с его лба.

— Ты отрицаешь, что мы правили Калибаном? — рассмеялся Астелян. — Ты забываешь, что миллионы крепостных трудились на полях нашего мира, чтобы одеть и накормить нас, и в кузницах и механических цехах, чтобы вооружить нас, и на наших кораблях и заводах.

— Мир не должен находиться в рабстве у одного космодесантника, — отозвался Борей.

— Мы все своего рода рабы, но некоторые служат Императору с охотой, а других приходится заставлять, — возразил ему Астелян.

— А ты-то сам каков? — спросил Самиил и шагнул вперед. — Разве не ты и другие, одной с тобою породы, предали Темных Ангелов и отказались служить, чтобы узурпировать власть Льва?

— Никогда! — яростно выкрикнул Астелян. — Это остальное человечество предало нас! Я воевал с вами на Тарсисе и был потрясен тем, что увидел. Мои армии были велики, отлично обучены и достойны самого Императора, но против мощи Темных Ангелов не устояли. Однако вы все равно разделены и рассеяны в космосе, среди звезд, ваши зубы вырваны… Мне хватило двухсот лет, чтобы разобраться в этом.

— Ты не прав, — заявил Борей, прохаживаясь туда-сюда и бросая на Астеляна хищные взгляды. — Легионы разделили, чтобы впредь никто не сумел завладеть слишком большой властью…

— Действие безвольных людей, завистников, которые страшились нашей сущности, — возразил Астелян, двигая головой так, чтобы Борей оставался в поле зрения. — Раньше я командовал тысячами космодесантников и был лишь одним из многих командиров в легионе Темных Ангелов. Тогда целые миры склонялись перед нашим гневом. Я взял бы Тарсис за один день, но вы воевали против меня вдесятеро дольше.

— Власть испортила тебя, как портила многих других, — бросил Борей, отворачиваясь. — Она — то самое искушение, которому мы не позволили существовать.

— Испортила? Вы называете меня испорченным?! — Теперь Астелян уже кричал, его голос звенел в стенах тесной камеры. — Это вы испортились, скрываясь в темных кельях, крадущиеся в тени, страшащиеся власти, которой обладали раньше. Я помню это место в дни победы. Сто флагов реяли над башней, и тысячи огней освещали залы в великий праздник, пока мы наслаждались нашей славой. Я помню время, когда Темные Ангелы рассекали Галактику подобно мечу Императора. Мы были первыми и самыми лучшими, никогда не забывайте об этом! Следуя за Императором, мы ни разу не знали поражений, и даже когда нам отдали Калибан и Эль'Джонсон возглавил нас, мы оставались повелителями битвы. Это был момент славы, который нужно пережить заново. Мы существуем ради битвы! Я ковал армию, чтобы продолжить Великий крестовый поход.

— Великий крестовый поход закончился десять тысяч лет назад, когда ты и подобные тебе пошли против Императора и попытались уничтожить все, что он создал, — заявил Самиил.

Борей задумался, молча отвернувшись.

— Я не принимаю ваших обвинений, — произнес Астелян.

Некоторое время в камере царило молчание, потом Борей навис над плитой, скрестив руки на массивной груди, бицепсы напряглись под тканью одежды.

— Если ты не предатель, то объясни, почему командовал армией, чтобы противостоять нам на Тарсисе, — спокойно попросил капеллан-дознаватель.

— Выбора не было, — отозвался Астелян с горечью. — С моих судов и форпостов шли сообщения, они касались корабля, который вышел из варпа, я приказал провести расследование на месте. Ваше ударное судно, не отвечая на позывные, открыло огонь и уничтожило один из моих патрульных кораблей. Вполне естественно, остальные начали атаку, на них же напали без предупреждения. Вы не выказали милосердия и убили почти тысячу моих людей!

— И все же, когда боевые братья приземлились и стало понятно, что это Темные Ангелы, ты не сдался, не приказал армии обеспечить нам свободный проход, — продолжил Борей.

— Я приказал им держаться любой ценой! — выпалил Астелян.

— Такие приказы — твоя вина! — взревел Борей. — Причина — в твоих злодеяниях и страхе пред правосудием!

— Я сделал это, чтобы сохранить созданное. — Голос Астеляна понизился до шепота. — Однажды против наших великих дел повернули оружие по ошибке. Я не позволил бы такому повториться.

— Что за великие дела? — Борей усмехнулся. — Мир, который трудится ради твоей спеси? Десять миллионов душ в цепях, чтоб питать твои амбиции? Наемные работники, призванные солдаты, повязанные твоей алчностью?

— Я узнал, что Империум распространился более чем на миллион миров, — объяснил Астелян, представив себе огромные города-кузницы Тарсиса. — Количество людей неисчислимо, миллиарды миллиардов переполняют звездные системы, космопорты и корабли. Скученные в городах-ульях, рассеянные по рудным мирам, заключенные в тюремные баржи… Я еще раз повторяю — мы все рабы воли Императора.

— Рабы Императора, возможно, но не твои рабы, — возразил Борей. — Ты был создан, чтобы служить, а не править, ты воин, а не губернатор. Твоя обязанность — подчиняться и воевать, более ничего.

— Я инструмент воли Императора, его оружие и его символ, — ответил Астелян, снова взглянув на дознавателя. — Как можно не замечать лицемерие собственных слов? Вы обвиняете меня в том, что я сопротивлялся. Как я мог не сделать этого, если ваши машины уничтожили поля, кормившие мой народ, ваши пушки разрушили фермы и города, а твои боевые братья убивали моих людей, как бракованный скот?

— Мы сделали то, что ты вынудил нас сделать. — Борей обвиняюще ткнул пальцем в Астеляна. — Это все твоя надменность, которая принесла страдания и гибель рабам Императора. Это все ты, пославший их против нас. Это ты обрек их на смерть, чтобы они жертвовали жизнью, защищая тебя. Ты, предатель, обречен уничтожать все, с чем столкнешься. Твои грехи — вот твое проклятие, так же как след крови и смерти за тобой.

— Моя армия храбро сражалась до конца, как я учил их, — сказал Астелян, закрывая глаза.

Перед его мысленным взором возникла картина военного парада на улицах столицы: тысячи воинов шли рядами, реяли высоко поднятые знамена, били барабаны, их звук сливался с топотом ботинок. Он вспомнил свою последнюю ставку в командном бункере, вспомнил, как солдаты бросались на штурмующих, закидывая их собственными телами. Ни один не заговорил о капитуляции, ни один не уклонился от выполнения долга.

— Их вела любовь к Императору, вы вынудили людей к таким актам отчаяния. Они боялись того, чем вы являетесь, страх дал им силы продолжать сопротивление, чтобы помешать вашим паразитическим планам.

— И ты называешь нас паразитами! Кто жил в роскоши, в то время как твои люди голодали, а твои солдаты дрались за объедки? — Сказав это, Борей покачал головой. — Ты мерзость, отвратительная пародия на космодесантника. Там, где ты видишь силу, я вижу жестокость. Где провозглашаешь величие, я вижу деспотизм худшего сорта. Твои ереси уму непостижимы. Просто признайся в своих грехах, очисти душу от этой ноши, и ты будешь свободен.