Аплодисменты - Людмила Гурченко

В этой картине я испытала рядом с Ю. В. много минут добра. Теперь работа, поездки, гастроли. Видимся реже. И вдруг праздник, как недавно, и звонит телефон: «А это папа! Я никуда не делся!» И так хорошо сделается на душе, так хорошо…

1980 год. «Любимая женщина механика Гаврилова». От 1975 года прошли самые интересные пять лет жизни. За это время — 15 картин. Девять главных ролей, музыкальные работы на телевидении. Можно считать, что на утрамбованном базисе я надстраивала, экспериментировала, пробовала, рисковала. Но за это время случилось самое противное — начал портиться у меня характер, вот какое дело. К своему несчастью, стала кое-что понимать. Понимать больше, чем требуется в моей зависимой профессии.

Раньше в фильме видела только свою роль. Она мне казалась небольшим заливом, который врезается в сушу со стороны океана. И я думала, что мой залив живет сам по себе. И вот с какой-то поры я ощутила, что моя роль — это часть огромного бассейна. И самое главное — она подвержена законам и капризам жизни океана — то есть фильма в целом. Это ощущение появляется, когда играешь большие роли. Играешь «не выходя из кадра». Когда шаг за шагом чувствуешь, что движение роли — это движение фильма. И теперь от этого ощущения мучаюсь. Мучаюсь, когда нет должного взаимопонимания с постановщиком. Странно, но сейчас мне не жаль расставаться с дорогими сценами, если это на благо картины. Не то что раньше.

Что такое «сценарий написан на актера»? Это значит, что он написан на актера «А», а не актера «Б». В этом сценарии учтены все возможности актера «А». Это я к тому, что сценарий «Любимая женщина механика Гаврилова» считался написанным на меня. Сценариста Сергея Бодрова я не видела до своего первого съемочного дня. Режиссер фильма Петр Ефимович Тодоровский держал со мной редкую связь только по телефону. Накануне съемок короткий разговор-знакомство на студии, скомканная быстрая кинопроба, когда в нервной, неопределенной сумятице ничего не разберешь. Когда думаешь, что потом все уладится. Но на тот раз закралось легкое чувство беспокойства. И завыло тревожной сиреной сразу же, как только начался съемочный период. Сколько мы ни говорили «про нашу Риту», я еще и еще раз понимала, что режиссер сделал большую ошибку, пригласив на эту роль меня. Ему виделась другая женщина, «красивая и независимая, которая постоянно фонтанирует», чуть растрепанная и вибрирующая. По его рассказам мне представлялась женщина типа фильмов неореализма, что ли. Это монороль, и полтора часа на экране в одиночку «фонтанировать» — ой, как точно надо «распределить» струю. А ведь режиссер знал про героиню все. Он сам ее придумал, полюбил, и сыграй эту роль актриса, которая бы пошла по его видению, картина, получилась бы оригинальнее, теплее, темпераментнее. Но на роль он пригласил меня. Это была его ошибка и наше обоюдное несчастье. Если когда-то я мучилась от отсутствия текста в роли, то теперь наоборот… Мне нравилась эта роль тем, что давала возможность играть не словами, а проживать все то же самое внутри. Можно было говорить глазами, фигурой, поворотом головы — то есть кинематографично.

…Уже не первый съемочный день, но снимается одна из первых сцен фильма. Мы еще ничего о героине не знаем, кроме того, что она в красивом платье со своими близкими подъезжает к ЗАГСу, но жених запаздывает. Еще нет на горизонте никаких туч. И вот первая встреча ее с мужчиной, которого зрители по правилам игры должны принять за того самого. Но только до тех пор, пока не начинается их диалог. И вот на этой сцене наши разногласия стали явными. Что конкретно я просила и чего конкретно добивалась? Лучше фактом. Сцена-диалог из режиссерского сценария:

«…Это был хорошо одетый мужчина. Даже чересчур. Когда мужчина слишком много внимания уделяет своей внешности, есть в этом что-то смешное.

— Рита, я идиот, — улыбается во весь рот ее знакомый, — не поверишь — еду сегодня и думаю: ну, почему я тебя так долго не видел? А ты помолодела лет на десять… Будь что будет… я сегодня опоздаю на работу, уважительная причина. Мы немедленно садимся в машину.

— Зачем?

— И едем прямо к тебе. Танька в школе?

— А ты не поумнел за это время, Слава, — сказала Рита.

— Слушай… — сообразил наконец Слава, оглядывая ее, — ты здесь… неужели?..

— Да!

— Вот она, ваша любовь. Стоит два-три месяца не зайти и… Кто же он?

— Гаврилов.

— Просто Гаврилов?

— Нет, не просто. Гаврилов Лев.

— О-оо! Я вижу — ты влюблена?

— Я не влюблена. Я люблю… — серьезно и с достоинством сказала Рита.

— Больше, чем меня? — пошутил Слава.

— Ну ладно, отойди, а то могут подумать, что я с тобой знакома, — все еще в хорошем настроении сказала Рита и прошла мимо него. Слава пошел за ней.

— Да потому, что я с тобой всегда чувствовала себя девкой, — не выдержала Рита. — Каждый раз клялась, что не пущу тебя на порог…

— И поэтому звонила и упрашивала приехать.

Рита обернулась, расшаркалась перед ним.

— За каждый звонок, за каждое слово стыдно!.. — Рита снова развернулась и уже быстро направилась в сторону ЗАГСа.

— Ну хоть в этом отношении я тебя устраивал? — невозмутимо улыбнулся Слава, следуя сзади Риты. — По-моему, ты не жаловалась.

Рита вздохнула, взяла себя в руки и с чувством собственного достоинства сказала:

— Благодари бога, что мой Гаврилов опаздывает».

Режиссерский сценарий я получила перед выездом в экспедицию. Диалог в литературном сценарии выглядел по-другому. Иначе бы я обратила внимание на «…чувствовала себя девкой», «…я тебя устраивал…» и т. п. Что-то меня оттолкнуло от героини. И я начала ее защищать. А раз защищать, значит жизнь в картине будет не гладкой.

Слава богу, что к тому, восьмидесятому, году я уже не боялась рисковать, идти против течения. Удары, сплетни подтачивают, конечно, ранят. Но когда ясно видишь свою линию роли, ничего… Актер Анатолий Васильев лишился большого диалога, но выиграл. Недосказанность дает волю зрительскому воображению, рождает перспективу, держит интерес, напряжение. Ну, а что хорошего, если о герое узнаешь все сразу с первого кадра. В результате диалог на экране выглядит так:

— Рита, я идиот, еду сегодня и думаю: ну почему я тебя так долго не видел? О? А ты помолодела лет на десять… (Это важно). Ну, я сегодня опоздаю на работу… Танька в школе? (Ясно, что он не случайный гость в ее доме). Слушай, ты здесь… (подразумевается, около ЗАГСа) неужели?.. Кто же он?

— Гаврилов (это первая ее реплика).

— Просто Гаврилов?

— Лев.

— О-оо! Я вижу, ты влюблена…

— Я люблю.

— М-м, больше, чем меня?