Династия. Белая Кость - Такаббир Эль Кебади

линию горизонта, впивался в небо верхушками сосен. Вырвавшись из тесноты города, дети катались на санках, играли в снежки, строили снежные крепости. Лишь в праздники к ним возвращалось детство, в будни они трудились наравне со взрослыми, а в свободное от работы время учились читать и писать. Согласно указу короля об искоренении безграмотности, при гимназиях для состоятельных людей открылись за счёт казны младшие классы для бедноты.

— Первосвященник стремится к установлению духовной власти над миром, — произнёс Рэн. — Династия Кагаров стремится к расширению владений. Они объединились и организовали Ангельский поход. В нём участвовали священники, не имеющие своего прихода, и защитники веры. Первые мечтали заполучить церковный округ в новых землях. Вторые — сплошь младшие сыновья дворян — ввязались в эту авантюру, чтобы сколотить состояние. Старший сын лорда или герцога не пойдёт в этот поход, он так и так унаследует землю отца. Младшим братьям ничего не остаётся, как зарабатывать на жизнь грабежом, войной и захватом новых территорий.

— Зачем вы это рассказываете? Словно я степной дикарь и ни черта не смыслю в законах.

— А затем, что сэр Кьяр третий сын лорда…

— Герцога, — подсказал Киаран.

— Герцога? Хорошо. Но он третий сын! Даже не второй! Что ему досталось от отца? Захудалый замок на отшибе, клочок угодий и пара коней. Это в лучшем случае. А он привык комфортно жить в отцовском доме, привык одеваться в бархат и шелка, есть из серебра и командовать армией слуг. Сэр Кьяр, будучи командиром защитников веры, награбил в Осмаке достаточно. Я уверен в этом, лорд Айвиль. И плодородные земли он огородил колышками и тем самым закрепил их за собой. Но почему-то от всего отказался и ушёл в монастырь.

Киаран подтянул на руках перчатки:

— Наверное, ударился в веру. Дурак.

Рэн пожал плечами и послал коня вдоль городской стены.

Обогнув угловую башню, Киаран увидел серо-голубое строение без крыши. Оно стояло посреди берёзовой рощи.

— Неужели вы покажете мне свою мечту?

— Лишь очертания мечты, — ответил Рэн и направил иноходца через поле по проторённой в снегу тропинке.

Сопровождающие короля и лорда Айвиля гвардейцы и Выродки выстроились по двое. Кони пошли шагом, косясь на торчащие из покатых сугробов ветви кустарников с почерневшими плодами.

Киаран украдкой поглядывал на безупречный профиль Рэна. Что-то в выражении его лица выдавало затаённую тревогу. Неужели с беременностью королевы возникли осложнения? О том, что она носит ребёнка, ещё не объявляли, но об этом нетрудно догадаться. В замке появились клирики и мать Болха, а Янара перестала приходить на вечерние трапезы, где собирались залётные важные гости, свита и верхушка воинства и духовенства.

— Что вас беспокоит, ваше величество?

— Защитники веры.

Киаран ненавидел, когда его пытались обмануть, но и в чужую душу не хотел лезть.

— Вы выбрали правильную линию поведения, ваше величество. Пока Святейший отец считает вас другом, защитники веры нам не страшны.

— Что вы ищете в лабиринте?

Вопрос застал Киарана врасплох. Хранитель подземелья — прохиндей! Доложил-таки королю!

— Отнеситесь к этому как к моему развлечению, — произнёс Киаран, силясь придать голосу непринуждённое звучание.

— Вы заставляете меня думать, кем вас заменить, когда вы бесследно сгинете.

— Если бы Хранитель подземелья не был таким несговорчивым, я бы взял с собой сынов Стаи и закрыл этот вопрос. Но нет! Он никого в лабиринт не пускает. Кроме меня, разумеется. Считает себя таким же важным, как Хранители грамот и печати. Говорит, к ним же не идут посторонние, чтобы потрогать печать или полистать секретные документы. Вот и в подземелье посторонним вход заказан.

Кони ступили в рощу и двинулись между белыми стволами.

— Так что вы там ищете? — вновь спросил Рэн, уклоняясь от заиндевелых ветвей.

— Честно?.. Не знаю.

Киаран прищурился. Глаза слепило от белизны. Даже небо и солнце казались белыми. Красивое место выбрал король для храма своей загадочной души. Весной и летом здесь зелено, осенью природа плещется в золоте, зимой хранит целомудрие.

— Не дышите, — сказал Рэн и приложил руку к носу.

Последовав его примеру, Киаран увидел яму, наполовину закрытую досками. В ней созревал известковый раствор. Туда сбрасывали туши животных, известь их разъедала и становилась клейкой. Потом добавляли яйца, глину и этой смесью намертво склеивали камни.

Объехав горы известняка, гранита и щебня, путники приблизились к строению, имеющему форму прямоугольника. Оконные проёмы, затянутые рогожей, были только на втором этаже. Из здания доносился гулкий дробный стук. Киаран хмыкнул. Кто-то рискует стать еретиком в глазах церкви, работая в праздник.

Выродки сдвинули в сторону закрывающее вход полотно из сбитых тесин. Рэн и Киаран спешились и вошли внутрь. Стук оборвался.

Десятки горящих факелов позволили рассмотреть большой зал, оплетённый паутиной строительных лесов. Его делили два продольных ряда колонн, соединённых стрельчатыми арками. Широкий проход вёл к дальней стене, возле которой возвышался огромный серо-синий камень.

Следуя за Рэном, Киаран запрокинул голову. Это сколь же пошло коровьих шкур на сооружение временной крыши? Обратил взор на людей, согнувшихся в поклоне возле дощатого стола.

С лестницы, приставленной к мраморной глыбе, спустился человек средних лет, опоясанный фартуком. Аккуратная борода с проседью, выразительное лицо. Сжимая в руках долото и молоток, мастер произнёс с хрипотцой:

— Ваше величество! Милорд! — И низко поклонился.

— Я тебя знаю, — проговорил Киаран. — Ты прислуживал в гостином зале за ужином.

Рэн представил человека:

— Это Харас, скульптор.

Киаран возразил:

— Нет-нет! У меня на лица хорошая память. Если он такой же скульптор, как и слуга, то я вам очень сочувствую, ваше вели… — И умолк в замешательстве.

На столе лежали рисунки, выполненные грифелем. Даже не рисунки, а наброски женских лиц, рук, пальцев, волос… Словно воображаемую даму просили принять ту или иную позу, всякий раз создавали эскизы, а потом разрезали их на кусочки и перетасовали.

Киаран взял рисунок. Отойдя от мраморного камня на несколько шагов, посмотрел вверх.

Мрамор ещё сохранял очертания бесформенной глыбы, но кое-где уже угадывались фрагменты будущей статуи: нежный овал лица, складки головной накидки, округлое плечо, кисть руки, направленная вниз, будто женщина