РККА: роковые ошибки в строительстве армии. 1917-1937 - Андрей Анатольевич Смирнов

Попковым): значительная часть курсантов (общеобразовательный уровень которых «чрезвычайно низок») не в состоянии самостоятельно работать с книгой, так как «может прорабатывать в час не больше трех страниц несложного материала учебника»; курсанты «очень медленно читают газету, иногда не понимая прочитанного»240. К донесению была приложена копия рапорта, написанного одним из курсантов (с сохранением орфографии подлинника)241, которую мы воспроизводим ниже и которая не нуждается в комментариях.

«Командиру ботольона

Иркутских курссов

подготовки командирв

Пехоты

от дижурного по ботольону

курсанта 4 взвода 1-й роты

23 мае 1932 года № 1

Иркутск

Рапорт:

Доношу вам отом, что курсант 1-й роты ешечнка [Ещенко. – Примеч. снявшего копию] опоздаль из городского отпуска 20 мин.

Приобходи мной коньюшни быль обнарушн дневальный спящим. Дижурныи Покуфни низналь своих обезанасти накуфне было грязна. дижурныи не умель одать рапорта.

Дижурнаи Поботольону

Перетолчин

Верно: Начальник Строевого Отделения (подпись) (Николаев)».

Из обучавшихся в 1926/27 учебном году «многие курсанты с трудом читали устав и плохо понимали прочитанное», «простейшие боевые документы составлялись очень медленно, безграмотно, их невозможно было прочесть»242. Курсанты, проверенные в марте 1932 г. в Бакинской пехотной школе, не только «слабо владели устной и письменной речью», не только «не имели прочных навыков в работе над книгой и в самостоятельной работе», но и не обладали еще установившимся почерком243, то есть, по существу, с трудом умели писать!

При таком составе курсантов типичной была ситуация, отраженная в докладе начальника Орловской бронетанковой школы от 15 декабря 1932 г.: из-за низкого общеобразовательного уровня «степень усвоения по дисциплинам общеобразовательного цикла в ряде отделений первого курса очень низкая». Или в докладе врид начальника УВУЗ ГУ РККА С.А. Смирнова об итогах инспектирования им в январе 1934 г. Татаро-Башкирской объединенной военной школы: несмотря на правильную методику преподавания курсантам приема 1932 года тригонометрии, «результаты усвоения слабы, причиной чего, безусловно, является общая слабость математической подготовки и, в частности, недостаточность знаний по арифметике (простые и десятичные дроби, пропорции и т. д.)»244.

А бывало, что до тригонометрии и тому подобных вещей не удавалось даже и дойти. «В силу недостаточной предварительной (до поступления в школы) общеобразовательной подготовки курсантов, – отмечал, подводя итоги 1932/33 учебного года, начальник ГУ и ВУЗ РККА Б.М. Фельдман, – школам не под силу оказались программы с некоторыми разделами математики, которые оказались непройденными»245. Комиссия САВО, проверявшая в апреле 1934 г. Среднеазиатскую объединенную военную школу, констатировала, что 2-й и 3-й курсы (значительная часть которых на момент приема окончила лишь курсы ликбеза) отстают в прохождении программы по математике настолько, что даже на 3-м, выпускном курсе так и не пройдены тригонометрия и значительная часть алгебры. Больше того, нуждаются в повторении такие разделы арифметики, как дроби и пропорции! «Общий уровень культуры языка даже на III курсе – низок»; неправильно произнося слова «в повседневном быту» («хотишь» вместо «хочешь», «трудящий» вместо «трудящийся» и т. п.), курсанты искажают их и при написании (пишут «сумлевался», «склизкая» и т. п.)… А «причина – фактическое отсутствие у большинства курсантов соответствующей подготовки при поступлении в школу. Это обстоятельство весьма осложняет работу преподавательского состава»246.

Во 2-й Ленинградской артиллерийской школе – где к февралю 1932 г. у 83 % обучаемых было лишь низшее образование, а у 7,8 % не было никакого – курсанты «слабо владели устной и письменной речью». Большинство принятых туда в 1931 г. еще и в апреле 1934-го характеризовалось так: «делаются ошибки в самых простых словах, в изложении искажается смысл», «особенно слабы знания и навыки в арифметике: действия с простыми и десятичными дробями»…

В 1-й Ленинградской артиллерийской многие из принятых в 1931–1932 гг. (когда в военные школы набрали особенно много людей без образования), еще и к сентябрю 1934-го «весьма слабо знали элементарную грамматику», а некоторые «неверно произносили военные термины» и вообще отличались «некультурной речью, с искажением слов». Даже к февралю 1935-го эти курсанты не только сплошь и рядом искажали слова («много танок» и т. п.), но и вообще плохо владели русским языком – нагромождая в своих записях столько стилистических, синтаксических и орфографических ошибок, что записи подчас полностью искажали смысл сказанного преподавателем! «В отношении курсантов этих групп, – подытоживал 13 апреля 1934 г. помощник начальника 1-го сектора УВУЗ ГУ РККА С.С. Гулевич, – нужно откровенно сказать, что из них полноценных командиров подготовить не удастся, даже если бы и был прибавлен им срок обучения»247…

О том же писал 9 февраля 1934 г. и проинспектировавший Московскую пехотную школу начальник 2-го сектора УВУЗ ГУ РККА И.Р. Салитан: «Совершенно несомненно, что 2 и 3 курсы [то есть приемы 1931–1932 гг. – А.С.] пройти установленную программу» общеобразовательной подготовки «не сумеют»: они до сих пор пишут с грубыми ошибками и «путаются в элементарных математических задачах». А С.С. Гулевич 15 января сделал тот же вывод в отношении 2-го и 3-го курсов артиллерийского отделения Орджоникидзевской пехотной школы (из-за «недостаточного» уровня развития курсантов общеобразовательные дисциплины там уже «несколько запоздали в их прохождении») 248.

Типичный же конечный результат отражен в докладе председателя выпускной комиссии артиллерийского отделения Омской пехотной школы полковника А.А. Вейса: из-за низкого (4 класса и ниже) общеобразовательного уровня на момент поступления (1932 г.) курсанты апрельского выпуска 1936 года так и не смогли приобрести математические знания, необходимые командиру батальонной и полковой артиллерии…

Или в докладе об итогах проверки комиссией Северо-Кавказского военного округа (СКВО) Орджоникидзевской пехотной школы в январе 1932 г.: из 10 проверенных курсантов выпускного курса соответственно 6, 9 и 9 показали лишь слабые или удовлетворительные знания по математике, физике и географии, причем некоторые даже не могли изобразить прямоугольный треугольник, назвать число градусов в окружности и найти на карте Европу249…

В общем, распоряжение Наркомата просвещения СССР, согласно которому, окончившие военные школы считались лицами с полным средним образованием, в РККА никогда всерьез не принимали. Уже в обзоре состояния Красной Армии, составленном в ГУ РККА в октябре 1928 г., указывалось, что «фактически это будет неверно»; то же признавал и Б.М. Фельдман и в 1931-м (для выпусков и прошлых лет» и 1931 года «характерна» «недостаточная общеобразовательная подготовка»), и в 1933-м («общий уровень общеобразовательной подготовки выпускаемых в этом году командиров заставляет желать много лучшего. Даже простейшие задачи на простые и десятичные дроби, составление простейших уравнений 1-й степени, а также осмысленное изложение из отрывков литературных произведений многим курсантам не под силу. […] Знания курсантов по математике и русскому языку крайне поверхностны и неглубоки»)250.

В октябре 1936 г. начальник УВУЗ РККА И.Е. Славин в докладе наркому обороны выразился еще определеннее: «Огромное количество курсантов не могло справиться с программой общеобразовательной подготовки и, больше того, не могло ликвидировать своей