Страна Арманьяк. Книги 1-7 - Александр Вячеславович Башибузук

– Но откуда?! – Ломбардец от удивления вытаращил на меня свои выразительные черные глаза.

Вот черт… опять сболтнул лишнего… надо как-то выкручиваться…

– Я… я просто в своих странствиях встретил послов принца Иоаннуса Московского, и они мне за кружечкой вина рассказали все новости их великой страны. Но это лишнее… – поспешил я прекратить скользкую тему. – Предлагаю сосредоточиться на насущном.

– Да-да… – Ломбардец суетливо развернул на столе лист бумаги. – Я очень рад, что с моим почтенным дядей все в порядке. Вот смотрите, сеньор барон. Это примерный чертеж замка после его полной перестройки…

– Главное, чтобы без ускорения… – пробормотал я, разглядывая эскиз.

– Простите, сеньор барон?..

– Не обращайте внимания, лучше объясните: что вот здесь будет?

Через час у меня голова кру́гом стала идти от громадного количества средневековых фортификационных и архитектурных терминов, но я одновременно проникся уважением к ломбардцу в частности и средневековому инженерному делу – в общем.

– Впечатляет, маэстро, впечатляет… – Я отодвинул чертежи от себя. – А что вы мне скажете о маэстро Фене? Насколько он сведущ в вашей науке?

– О-о-о!.. – с пылом воскликнул итальянец. – Он мне оказал неоценимую помощь в планировании. Он великий мастер в деле деревянных конструкций, и я решил, что всем связанным с деревом будет заниматься он. Просто у маэстро Фена в стране не используется в должной мере камень, и это наложило определенный отпечаток на его мастерство. Опять же он взял на себя все кровельные работы…

– В общем, я так понял, что вы поладили, – прервал я поток восхищений и любезностей. – Теперь такой вопрос. Вы сведущи в литейном деле?

– Я инженер, сеньор барон! – Итальянец гордо вскинул голову, задрав свой выдающийся романский нос и выпятив не менее выдающийся подбородок. – Я лил колокола, я лил бомбарды, я лил… да спросите маэстро Пелегрини, он слышал о моем мастерстве… Я умею…

– Отлично. – Я чуть не расхохотался, глядя на надувшегося от собственной важности ломбардца. – Верю, верю… Значит, вам еще предстоит спроектировать литейную мастерскую. Но это позже. Мне нужен от вас список всех необходимых материалов и расчет потребности в сторонних специалистах. Причем уже завтра к вечеру.

– Как прикажете, сеньор барон, но кажется мне, что камень вам покупать не придется, а понадобятся просто хорошие каменотесы. Совсем неподалеку есть заброшенная каменоломня. Камень из нее как раз и использовали в постройке этого замка…

– Это радует… – пришлось в очередной раз прервать итальянца. – Да, кстати, вы обдумали цену ваших услуг?

– Я обдумал, сеньор барон, – с достоинством поклонился ломбардец. – Я не возьму с вас денег. Моя работа – это моя благодарность вам за спасение. Мне хватит ежемесячного скромного жалованья и кормового содержания. Мои люди решили так же.

– Хорошо, маэстро. Сделаем так… Вы назначаетесь на должность обер-лейтенанта-инженера с жалованьем десять ливров в месяц и приличествующим содержанием. Жалованье же вашим людям будет из расчета ливр в месяц. Так вас устроит?

Лицо ломбардца вспыхнуло от удовольствия и он вместо ответа глубоко поклонился мне.

– Вот и хорошо… – Мне стало понятно, что я, как всегда, переплатил, но, честно говоря, от этого факта я не особо огорчился: если ломбардец устроит все так, как запланировал, то этих денег он стоит.

– Вы свободны, маэстро; и пригласите сюда маэстро Фена, – пришлось погнать инженера с глаз долой.

Если я каждому буду уделять столько времени, как этому итальянцу, то освобожусь только утром, и то не факт. Всех проблем за один раз не решить, поэтому потреблять посетителей буду только строго дозированными порциями. Меня Матильда уже в койке ожидает, да и у самого в голове и кое-где пониже совершенно ясное томление наблюдается, а приходится дела ворочать. И ничего не поделаешь…

– Господин! – В кабинет проник китаец и бухнулся у входа на колени, склонив голову и уперев кулак правой руки в ладонь левой.

– Встаньте, мастер Фен, и в дальнейшем не делайте так. Вы свободный человек, и достаточно лишь поклона, и только в приличествующих случаях необходимо становиться на одно колено.

– Как прикажете, господин! – Мастер живенько принял вертикальное положение.

– Да, так лучше. Садитесь. Как вы устроились, мастер Фен?

– Очень хорошо, господин… – Китаец опять почтительно склонил голову. – Нам с мастером Пьетро выделили целый шатер, и мы ни в чем нужды не имеем.

– Подходит ли вам наша пища?

Китаец едва заметно улыбнулся и коротко ответил на вопрос:

– Все необходимое есть. После рабской еды это просто дары богов. Хотя я немного тоскую по привычным для меня блюдам.

– Мне доложили, что вас нашли запертым в маленькой каморке на шебеке. Почему вы были не со всеми?

– Я выказал неповиновение, господин, – невозмутимо ответил Фен. – Это довольно долгая история, и я не уверен, стоит ли досаждать ею моему господину…

– Стоит, мастер Фен, стоит. Мне очень интересно, как вы вообще оказались в рабстве, да еще на другом конце земли. – Я отпил сидра из бокала и требовательно посмотрел китайцу в глаза. – Я хочу знать вашу историю, а когда я чего-то хочу, я обычно это получаю. Начните с самого начала.

– Как будет угодно моему господину. Я родился в провинции Нанкин, в семье простого письмоводителя, работавшего в хун-бу… – Китаец слегка запнулся, а затем перевел: – Это государственная контора, которая занимается налогами…

Китаец, несмотря на свой акцент и довольно посредственное знание языка (русский он знал еще хуже, поэтому рассказывал на итальянском), оказался великолепным рассказчиком. Я даже понимал сложнопроизносимые названия государственных китайских учреждений, в которых он успел поработать и поучиться.

Несмотря на свою относительную молодость (ему недавно исполнилось тридцать шесть), он оказался настоящим… как бы это правильно сказать… гением. Да, настоящим гением и вундеркиндом. Он еще в десять лет окончил деревенскую общинную школу. Затем с успехом сдал экзамен и окончил в тринадцать школу «шуань» (насколько я понял, это учебное заведение было уже классом повыше, что-то типа профтехучилища). Дальше он, как лучший ученик, был направлен в высшую школу – «тайсюэ», аналог нашего института, и тоже ее окончил с отличием всего за три года. Определенного профиля эти заведения не имели, учили там всему и помногу. Считалось, что государственный чиновник должен быть всесторонне развитым. Так что пришлось Фену учиться даже военной науке, хотя он сам тянулся больше к естествознанию.

Венцом его учебной карьеры стало его направление в двадцать лет в Высшую государственную академию – Гоцзыцзянь. Сто тридцать экзаменов при поступлении, в том числе и по магии. Да-да, по магии – вы не ослышались, Фен и его сдал успешно… Я при упоминании такого количества экзаменов чуть не сполз под стол, тихо ошизевая. И высочайшим императорским разрешением, несмотря на недопустимость обучения его сословия в этом заведении, Юйсян был туда принят. Кстати, срок обучения в этой академии на отдельных факультетах составлял пятнадцать – двадцать, а то и двадцать пять лет. Это вам не это, как говаривал один известный киноперсонаж.

Обучался он на факультетах естественных наук, происхождение все-таки закрывало путь на высшие чиновничьи должности и соответствующие факультеты. За время обучения Фен проштудировал охрененно большой энциклопедический труд «Юн-лэ да дянь», что переводится как «Великий свод знаний годов правления…» каких-то там Юн-лэ. Сей почтенный труд насчитывал больше десяти тысяч томов, включавших свыше двадцати тысяч глав, и содержал разделы по истории, каноническим и философским трудам, астрономии, географии, медицине, техническим знаниям и искусству. Просто охренеть можно… но и это еще не все. Пришлось штудировать еще множество трудов не меньшего объема и написать пару десятков своих. Короче, академию он закончил где-то в тридцать лет и получил назначение в Шанхай, на должность, звучавшую как «дворцовый архитектор», а на самом деле включавшую в себя множество не связанных с архитектурой обязанностей. Этакий придворный ученый-универсал, попросту говоря.

Вот с этого момента потихоньку и начался