Наемники Судьбы.Пенталогия - Юлия Федотова

Магистр Ингрем, тихо повизгивая от невыразимого блаженства, растянулся на травке. У него никогда не было собственного дома, только временные пристанища. И теперь, после этого немыслимо далекого путешествия, он впервые понял, почувствовал, что значит выражение «вернуться домой». Мир иной подавлял и ошеломлял – Хельги стоило большого труда скрывать от Макса свое смятение. Хотя музеи у них там превосходные. Ради них стоило терпеть и отравленный воздух, от которого болит готова и мерзко подташнивает, и постоянный шум, глубинный гул – его даже не ушами слышишь, а будто ощущаешь всем телом, и эту пакостную вонючую корку под ногами вместо нормальной мостовой: сперва кажется, что ходить по ней удобно, но быстро устаешь от однообразия движения мышц. А чего стоит эта утомительная суета и толчея на улицах. Люди вообще не самые приятные существа, но когда их слишком много, они становятся просто невыносимыми.

Любому терпению рано или поздно приходит конец. Хельги хватило на три дня. И вот он вернулся, и теперь его, будто сентиментальную деву корриган, умиляла всякая ерунда вроде легкого ночного ветерка, звездочек, над головой, искорок от костра на фоне темного неба, степной травки, которая на самом деле уже пыльная и довольно колючая…

– Ну и где же он? Где кристалл Акнагаррона?

Хельги взглянул на непонятливого гнома с неодобрением.

– Я же говорю, в мире Макса, в музее, на специальной витрине…

– Ты хочешь сказать… – От возмущения борода Орвуда встала дыбом. – Хочешь сказать, что не забрал его?!! Три тысячелетия… – (Ох, Силы Стихий! А онто наврал Максу про триста лет! Беда у него с хронологией!) – Величайшие маги мира ищут кристалл, а ты нашел и не забрал? Тебя за ним сами Силы Судьбы послали, а ты…

– Ну, знаешь, – перебил Хельги сердито, – если Силы Судьбы воображают, что я, впервые оказавшись в мире ином, сразу начну грабить университетские музеи, они здорово заблуждаются. Это по меньшей мере непорядочно.

– Твои представления о порядочности граничат с клиническим идиотизмом, – постановил гном.

– Сам идиот, – буркнул Эдуард, обидевшись за наставника.

А Хельги дуться не стал, его занимало иное. Он подполз поближе к сестре по оружию и на ухо, поаттахански, спросил:

– Меридит, этот кристалл… а зачем он вообще нужен?

– Ты что?! Ты правда не знаешь или придуриваешься? – изумилась та.

– Да тихо ты! Ясно, не знаю. Забыл. Имею я право чтото забыть?

– Перегрина на тебя нет! Смотри, никому не признавайся, а то еще степени лишат. Это же любой школяр знает, кристалл Акнагаррона позволяет видеть прошлое.

Хельги презрительно фыркнул. Ему представлялось, что этот артефакт, раз уж так знаменит, способен на нечто большее. Тем более что существует множество других способов видеть прошлое. Но если уж им так не терпится узреть былое именно через данный кристалл – пожалуйста! Он обо всем позаботился, привязал к артефакту – коготь, что ли? – Нет, пожалуй, это передний зуб.

– Вот он! – Энка царственным жестом указала на памятник. – Здесь мы и должны их дожидаться.

Ильза огляделась, и увиденное ей совершенно не понравилось: ни статуя, здоровенная, грубой работы, к тому же вся в выбоинах и трещинах, нос отколот почти полностью, ни то, что ее окружало.

Странное впечатление производил город Альтеций. Казалось, по чьейто безумной прихоти сюда специально сволокли всевозможные строения со всего Староземья и окрестностей. Северные приземистые деревянные дома с двускатными дерновыми крышами соседствовали здесь с беломраморными сооружениями, украшенными колоннами и арками; рядом с сехальскими глинобитными плосковерхими хижинами высились острые шпили резных башенок в стиле южных предгорий, а на мощные, со щелямибойницами каменные стены маленьких крепостей глядели веселенькие узорчатые окошечки легких веранд, по соседству с которыми роскошные виллы стояли бок о бок с саманными лачугами, землянками, а то и вовсе с жилищами, больше напоминавшими звериные норы. Встречались постройки и совсем ни на что не похожие, будто слепленные из фрагментов совершенно разных домов. Следует отметить, что и сами строения возводились как попало, без всякого порядка: одни выходили на улицу фасадом, другие – глухой стеной, третьи почемуто углом, какието выпирали вперед, едва не перегораживая дорогу, иные прятались в глубине. Довершали дикую картину всевозможные статуи, нелепые фонтаны, кривые заборы, каменные сараи, дощатые уборные, храмы, алтари, торговые лавки, – всего не перечислишь.

– Да… – Энка перехватила удивленный взгляд подруги. – Именно тут во мне пробудился интерес к архитектуре.

– Фу, – сморщила нос Ильза. – Зачем здесь такая путаница? – Девушка совершенно не смыслила ни в градостроении, ни в архитектурных стилях, но безобразие Альтеция было слишком очевидным.

– В этом городе нет ни законов, ни правил, каждый волен делать, что хочет. Вот и выпендриваются кто во что горазд.

– Вообще никаких законов? – удивилась Ильза.

– Формально да, – ответила сильфида непонятно.

– А если я захочу… если захочу… – Ильза задумалась, чего бы такого чудовищного захотеть. – …Ну, например, чтонибудь украсть. Или нет, захочу зайти к человеку прямо в дом без приглашения и забрать все, что понравится? Можно? Никто не запретит?

– Никто, – согласилась Энкалетте. – Но если хозяин дома захочет тебя за это убить или продать в рабство, ему тоже никто не запретит. Вопрос в том, кто из вас окажется сильнее.

Ильза поежилась. Альтеций нравился ей все меньше и меньше.

– А ночевать мы будем прямо на улице, у памятника? – спросила она с тревогой.

– Ночевать мы будем в Доме гильдии. Мы же не самоубийцы. Идем!

Дом гильдии оказался совсем недалеко, в квартале (если это хаотичное скопление домов можно было назвать кварталом) от памятника Мангоррату. Имел он типично кансалонский вид: большая казарма из желтого песчаника, увенчанная небольшой башенкой с округлым куполом яркосинего цвета, на улицу выходит глухая стена, окна обращены во внутренний двор. А слева и справа от него протянулась целая шеренга построек разного калибра и стиля, но имеющих одну общую особенность – приметные красные фонари над входными дверями. В конце улицы высилось еще одно сооружение, огромное и круглое, вовсе без крыши, Ильза такого никогда не видела.

– Это цирк гладиаторов, – рассказывала Энка. – Меня в свое время как раз туда и продали. О! А это – мой бордель!