Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

И вот уже я тоже без сожаления расстаюсь с воплощением, понимая, что более мне уж не вернуться к нему. Немного жаль парнишку, но он знал на что шел, когда я предложил ему свои услуги в обмен на тело и жизнь.

Пальцы Алексиэля наконец сомкнулись на моей рукоятке и мне на мгновение показалось, что вернулись старые добрые времена. Здесь друзья, там — враг и, как говориться, наше дело правое! Но теперь враги и друзья поменялись местами. Мой клинок вошел в тело Розиэля и кровь его, пусть и очень сильно разбавленная человеческой из-за того, что он так и не успел отринуть смертный облик, достаточно сильно обожгла меня, заставляя вибрировать всей поверхностью.

— Почему?! — вскричал ангельский «брат» моего хозяина. — Почему ты убиваешь меня, Алексиэль?!

— Достаточно горя я принес смертным за свою жизнь, — ответил он, — даже более чем достаточно. Многие погибли от наших рук и до и, конечно, во время Восстания против власти Господа. Ты желаешь вновь продолжить кровопролитье, Розиэль, зовущий меня своим братом, но я не позволю тебе сделать этого. Я останусь в теле этого смертного.

— Тогда я продолжу без тебя! — воскликнул Розиэль, хотя из тела его уже вытекла почти вся кровь. — Ты ничего не сумеешь противопоставить мне, будучи смертным!

— Попытайся — и я встану у тебя на пути, — отрезал Алексиэль, — но не как смертный.

— Тогда отложим этот разговор, — рассмеялся напоследок Розиэль, прежде чем исчезнуть в вихре белоснежного пламени. — Буду ждать новой встречи, братишка!

Я сумел прийти в себя на несколько минут раньше, чем Паоло, и сразу же услышал тяжелые шаги стражей. Не смотря на общую слабость во всем теле, я поднялся на ноги и, судорожно хватаясь на ветки, подошел к юноше. К тому времени как я добрался до него, парень тоже пришел в себя и я помог ему подняться на ноги. Вместе мы двинулись к небольшому озерцу, находящемуся всего в десятке ярдов отсюда. О нем мало кто знал в Вероне, кроме студентов университета. Так что навряд ли стражи доберутся до нас там, можно передохнуть и выждать пока доблестные служители закона уберутся. Жаль только, занятия на сегодня я пропущу. Этак и в записные прогульщики попасть недолго.

До конца в себя мы оба пришли еще через полчаса. Чувствовали себя и я и Паоло сносно, хотя и не слишком хорошо. Мне, ко всему, еще и пришлось удерживать юношу, порывавшегося бежать к дому. Сегодня уезжали из Вероны его сестра и мать. Однако, несмотря на это, я выждал не меньше часа и только тогда позволил Паоло выйти из нашего укрытия.

— И как ты собираешься останавливать их? — спросил я у него, когда мы обошли озерцо и шагали по парку в противоположном от места схватки направлении.

— Не знаю, — мрачно бросил Паоло, — но я это сделаю!

— Ну что ж, видимо, судьба моя такая, — усмехнулся я, — помогать тебе. Но знай, после всех этих событий тебе лучше убраться из Вероны самому. Навсегда.

— Понимаю. — Паоло с каждым шагом мрачнел все сильней.

— Ты малым дилижансом[274] управлять умеешь? — спросил я.

— В детстве отец учил, — недоуменно пожал плечами мой друг, — а что такое?

— Скоро поймешь, — отмахнулся я, обдумывая план.

Изабелла непроизвольно оглянулась, ожидая, что брат все же появится, придет проводить ее. Хотя после той сцены, что устроила мать, когда Паоло на руках принес ее домой, надежд на это оставалось очень и очень мало. Дробный перестук копыт и скрип колес малого дилижанса стали для нее настоящим реквиемом. И вот уже повозка, похожая на небольшую карету, выворачивает из-за угла, но на козлах ее сидит не обычный возница, а не кто иной как Габриэль Эччеверриа — студент и друг ее брата. Он лихо подмигнул Изабелле и приложил палец к губам, характерным жестом призывая к молчанию.

Спрыгнув с козел, он подошел к ним с матерью, коротко поклонился и принялся перетаскивать в здоровенный короб, установленный на задних козлах вещи их семьи, упакованные в многочисленные сумки и сундуки. Изабелла искренне посочувствовала Габриэлю, мать как будто хотела увезти с собой весь их дом. Но что он задумал?

И вот, когда вещи были погружены, лжевозница снова поклонился им и отворил дверцу дилижанса. Мать вскрикнула, когда оттуда, как демон из коробочки выпрыгнул Паоло и порывисто обнял сестру.

— Прыгай внутрь, сестричка, — бросил он ей. — Я увезу тебя отсюда и мы будем жить вместе, где-нибудь далеко, где никто не узнает, что мы брат и сестра.

— Ты отправишься в Долину мук за это! — вскричала мать, краснея от гнева. — И ты тоже, мерзкий пособник! — напустилась она Габриэля.

— Там для меня давно приготовлена особая комната, синьора Капри, — грустновато улыбнулся в ответ он, аккуратно, но крепко придерживая ее за плечи, чтобы не дать ей помешать беглецам.

Изабелла же тем временем запрыгнула в дилижанс, что ей помог сделать Паоло, следом вскочивший на козлы.

— Остановись, дочь моя! — кричала им синьора Капри. — Не гневите Господа!

Но было поздно, малый дилижанс уже двинулся вдоль улицы прочь. Когда он скрылся за противоположным углом, синьора Капри как-то вся поникла и теперь Габриэль уже скорее не давал ей упасть, нежели удерживал.

— Почему Господь отвернулся от меня? — тихо-тихо спросила она в пространство. — За что он покарал меня такими детьми?

Глава 5

После этой истории меня, естественно, выгнали из университета и я потерял последний источник существования, то есть стипендию. Правда меня приютил Данте, сказав, что я могу жить у него сколько мне вздумается, потому как с графа не убудет и я его не объем. Платить впрочем мне пришлось, хотя и не деньгами. Данте заставил меня рассказать о Рафаэлле и уроках, которые я даю ей, и внес собственные коррективы, заставившие меня почувствовать себя глупцом. Также продолжились мои уроки фехтования. Но кроме всего вышеперечисленного я еще и сопровождал графа на многочисленных балах и приемах, отчего мне иногда казалось я попросту сойду с ума. С другой стороны, и в этих балах была некоторая приятная сторона. Я сильно заинтересовал некоторых юных особ женского пола, не обремененных особенной моралью и пиететом в отношении святых уз брака. Собственно, выходит, я в этом случае никаких законов Господних не нарушал, а если и нарушал, то, думаю, иные мои поступки в день Последнего суда куда красноречивее скажут обо мне.

Годы шли своим чередом, сменяя друг друга. Я продолжал обучение по университетской программе, которой снабжал меня Козимо — мой