Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

— Ему сейчас полезно, — ответствовал я, ничуть не смутившись ее праведным гневом.

— Это тебе полезно. — Она вполне адекватно ценила следы вчерашнего возлияния, украшавшие мое лицо. — И нечего спаивать моего брата!

Паоло попытался спрятать бутыль за спину, но выронил ее. Благо, она и так была почти пуста, чинзано пропало совсем немного — полглотка, не больше.

— И вообще, что это с тобой, братишка, а? — продолжала в том же духе Изабелла, даже не заметившая этого или сделав вид, что не заметила. — Стоишь уже как-то неуверенно. Сколько еще оставалось в той бутыли?!

— Мало, — заметил Паоло. Ох и зря же он это сказал!

— Остальное выпить успели, да?! — ярче прежнего вспыхнула она.

— Да нет же, там и было мало, — неуверенно протянул Паоло. — Я только глоток сделать успел.

— Ага, так я тебе и поверила. За дурочку меня держишь? Ты же на ногах не стоишь.

— По другой причине, — встрял в их разговор я, вступаясь за несчастного паренька. — Его только что выпороли, а ты, Изабелла, еще и нападаешь. Паоло сейчас нужно обнять, приласкать… А это, увы, не по моей части, тут я не помощник, мне девушки нравятся. Не хочешь, кстати, ко мне заглянуть?

Возмущение на лице Изабеллы переросло в настоящую ярость, она явно раздумывала как бы половчее залепить мне хорошую пощечину, но вот Паоло привел меняв настоящее смятение. Он раскраснелся от моих слов, словно девица, да-да — это был именно румянец смущения и появился он на его щеках примерно когда я сказал, что его стоит обнять и приласкать. Что это может значить?!

— Хватит! — воскликнула Изабелла, раздумав бить меня по лицу, вместо этого она схватила Паоло за рукав и потащила за собой.

Я же пожал плечами и направился, наконец, к «Чернильнице», чтобы отпраздновать с друзьями окончание семинара по энеанскому праву, но добраться туда не успел. На полдороги меня перехватил немолодой человек, судя по виду — один из учителей.

— Вы ведь друг Паоло Капри, не так ли? — поинтересовался он.

— Да, — отпираться было бессмысленно, да и зачем? — Мое имя Габриэль Эччеверриа. С кем имею честь?

— Леонардо ди Амальтено, — представился он, — учитель энеанского.

— Это вы, что ли, высекли несчастного Паоло. — Я даже не спрашивал его, я был уверен. Интересно, зачем же?

— Я все же учитель, синьор Габриэль, — менторским тоном напомнил мне ди Амальтено (а то я и сам не знаю!), — и этот вопрос мне решать. Но меня интересует другой вопрос: есть ли у вас шрам на груди? Он идет примерно от левого плеча до низа живота.

— Вы хорошо осведомлены о моей анатомии, синьор Амальтено. — Ох и не понравился же мне этот разговор! А уж когда он перешел в какую-то совершенно иную плоскость.

— Так вот ты чью личину взял, Айнланзер, — без слов произнес ди Амальтено, — значит близится Пробуждение моего братца.

— Оно может случиться весьма скоро, — подтверждает какая-то часть меня, к которой я не имею ни малейшего отношения, — а может быть, все пройдет так, как происходило тысячи лет.

— Нет, — возражает ди Амальтено, хотя я отлично понимаю — говорит не он, а точно также, как со мной, нечто внутри его, — потому что здесь я.

— Но ты не знаешь, как Пробудить Алексиэля, — усмехается сидящий внутри меня и я словно наяву слышу звон клинка, — и я тебе в этом не помощник.

— Ерунда, — отмахивается тот, кто сидит в ди Амальтено, — это детская загадка. Как и в ангельской жизни Алексиэля тянет к родным, чаще к братьям или сестрам. Так было на протяжении всего Изгнания. Вот и сейчас он возжелал свою очаровательную сестричку Изабеллу. Убить ее — и в тихом мальчике по имени Паоло Капри проснется Алексиэль. И тогда, берегитесь смертные… О, нам пора, сюда идет кое-кто не слишком приятный для нас.

И наваждение разом оборвалось, словно я вынырнул из тумана, полного каких-то навязчивых голосов, шумевших в голове. Ди Амальтено самым обычным голосом попрощался со мной и ушел, не дожидаясь ответной любезности с моей стороны. К нам шел высокий человек в светской одежде, покрытой бело-алым коротким плащом инквизитора, на поясе его висел шестопер, а в руке он держал берет с дознавательским пером. Вот это да, еще один новый преподаватель, на сей раз с богословской кафедры, в прошлом практикующий охотник на ведьм, Сантьяго Чиллини. Неужто тоже по мою душу? Нет прошел мимо, неслышной тенью кары Господней двинулся следом за ди Амальтено. И на том спасибо. Ох не нравится мне все это. А главное, никак не могу припомнить о чем же я только что говорил с учителем энеанского.

Поломав голову над этим и другими, не менее трудными для понимания вопросами, я бросил сие совершенно неблагодарное занятие и вместо «Чернильницы» направился в общежитие. Последние встречи совершенно отбили всякое желание к развлечениям.

Тренировка с Рафаэллой прошла удачно. Моя ученица делала успехи и мне было впору позавидовать, мне уроки Данте давались потом и частенько кровью, Рафаэлла же все схватывала на лету. А может быть, я такой хороший учитель? Согласен, не самая лучшая шутка. На последовавших лекциях и семинару по торговому праву я даже сумел отличиться, наверное, потому что хорошо выспался и пребывал в отличном настроении, а также отказался от чинзано, протянутого Козимо, который по своей обычной привычке не собирался прекращать веселье до самой сессии. Он обиделся, но меня это интересовало в самой меньшей степени, я бы даже сказал исчезающе малой.

Однако долго продолжаться такая благодать не могла по всем законам всемирной подлости. По дороге к общежитию я буквально наткнулся на Паоло, несущегося куда-то с совершенно безумными глазами. Я едва успел перехватить его за плечо, инерция даже развернула парнишку на сорок пять градусов и он едва не вырвался из моих пальцев.

— Ты куда? — спросил я.

— Пусти, — вместо ответа крикнул Паоло, — да пусти же! У них Изабелла!!!

— У кого, у них? — в том же тоне рявкнул я.

Но Паоло окончательно вырвался и бросился бежать, но к ногам моим спланировал небольшой листок, который он сжимал в кулаке. Я поднял его и проглядел. На дурной, пористой бумаге было нацарапано примерно следующее: «Твоя сестра у нас. Приходи к старым складам на улице Веревочников». Крайне интересно, почерк вроде бы дурной, но написано без ошибок и клякс, кто-то явно пытался изобразить безграмотность, но получилось это у него — или них — достаточно неумело.

Выругавшись сквозь зубы, я бросился следом за Паоло, хотя чувствовал,