'Фантастика 2025-62'. Компиляция. Книги 1-26 - Ринат Искандэрович Мусин

любого закона, но Адольф старался не злоупотреблять этой властью. Ещё слишком рано.

То, что он предложил через своих депутатов, уже было слишком смело, поэтому он ждал результатов голосования с некоторой опаской, но всё закончилось благополучно. Никто не стал громко возражать и протестовать против учреждения новой полиции — Корпуса защиты Рейха.

В состав корпуса войдут штурмовики Адольфа, состоящие в его фрайкоре. Его личная армия существует ещё с войны с коммунистами, но теперь у неё, наконец-то, появился официальный статус.

— Я рад, — произнёс Адольф, — и признателен вам за то, что вы сделали для этого.

— Не стоит, — улыбнулся Гинденбург. — Но я прошу вас — не нужно поднимать тему сделки. Она нужна Германии.

— М-м-м, хорошо, — спустя несколько секунд раздумий, ответил Адольф. — Я осуждаю эту сделку, но ради Германии…

Они поговорили ещё примерно десять минут, на тему Рейнской области, после чего Адольф покинул Рейхстаг и поехал во дворец принца Альбрехта, в котором сейчас находятся люди, с которыми ему очень важно поговорить.

В приёмном зале дворца его уже ждали двое: Аристид Бриан, бывший председатель Совета Министров Франции, а также Джозеф Остин Чемберлен, бывший министр иностранных дел Великобритании.

— Приветствую вас, мсье Гитлер, — произнёс Бриан.

— Приветствую, — улыбнулся Чемберлен.

— Приветствую, — кивнул им Адольф. — Я верно понимаю, что у нас сегодня будет существенный разговор, а не то, что было позавчера и вчера?

— Мы надеемся на это, — сказал француз.

— Что ж, тогда я готов разговаривать, — Адольф сел в мягкое жёлтое кресло.

— Считаю необходимым сразу же установить границы, — произнёс Аристид Бриан. — Ремилитаризация Рейнской области — это невозможно…

— Эх, а я уже подумал, что… — начал подниматься из кресла Адольф.

— Не торопитесь, — остановил его Остин Чемберлен.

Адольф вернулся в кресло.

— Я предлагаю пересмотреть понятие «демилитаризация», — продолжил французский представитель. — О вводе войск в эту область не может быть и речи — это категоричное условие моего правительства. Но по поводу производства вооружений нет никаких особых возражений.

Очевидно, что французы боятся повторения начала Великой войны, когда германские войска стремительно ворвались на их территорию. Теперь же армии Рейха придётся проходить через всю область, что даст французам время на мобилизацию. Трусливо, но обоснованно — германскую армию нужно бояться.

— Это уже что-то, — кивнул Адольф. — А Саарская область?

— Обсуждать это ещё слишком рано, — покачал головой француз. — Не торопитесь.

Видно, что затронутый вопрос ему не понравился, но Адольф здесь не для того, чтобы задавать приятные вопросы.

— Если мы сумеем договориться, то мне видится возможным отмена некоторых ограничений, предусмотренных Версальским договором, — произнёс Чемберлен. — Например, ослабить ограничение на численность армии, разумеется, «для поддержания внутреннего порядка», скажем, до трёхсот тысяч солдат. Также Германии будет разрешено производить собственную военную авиацию и бронетехнику.

— Военные учебные заведения, военно-морской флот, военные репарации, — перечислил Адольф.

— Первые два требования — разумеется, — кивнул Бриан. — Третье — к сожалению, нет.

— Не спешите, мсье Бриан, — покачал головой Чемберлен. — Смягчение репараций или их полное прекращение — это вполне возможный сценарий. Правда, мне больше верится в смягчение.

— Это лучше, чем ничего, — произнёс Адольф. — Но мы должны получить возможность производить вооружение в Рейнской области — любое вооружение.

— Кроме химического, — уточнил Бриан.

— Хорошо, — легко согласился Адольф. — Но каковы ваши условия?

— У нас лишь одно условие — не допустите дальнейшей экспансии большевиков, — ответил на это Остин Чемберлен. — Если они нападут на Польшу, Финляндию или любую другую страну на востоке, с вашей стороны должен быть дан однозначный и жёсткий ответ. Если понадобится, то подкреплённый оружием. Ради этого мы готовы пойти на большие уступки.

— Меня это устраивает, — произнёс Адольф.

*23 ноября 1930 года*

— … и я даже не представляю, о чём они там договаривались, — продолжал Аркадий. — Возможно, обсуждали детали грядущей войны.

— Мне всё понятно, — кивнул Ленин и отпил морс из стакана через трубочку. — Не нравятся им наши успехи. Значит, твои воспоминания снова находят подтверждения.

— Но в моей прошлой жизни не было явных доказательств их договорённостей, — сказал Немиров. — Тогда всё это выглядело как поддавки, когда Гитлер нагло нащупывает границы дозволенного, сильно за них заступая, а Антанта уступает, прощая ему его наглость и тем самым побуждая к большему. И он действовал всё смелее и смелее, пока не дошло до того, что началась Вторая мировая.

— Вторая мировая… — произнёс Ленин. — Тяжело уложить в голове то, что прошлая мировая бойня была лишь первой из трёх… А ты уверен, что тебе не нужно задействовать сотрудников ОГПУ?

— Уверен, — ответил Немиров. — Наблюдение за этим подонком уже доказало, что он — лучший для нас правитель Германии. Он чрезвычайно увлечён оккультизмом, уже ищет какую-то «силу предков» и беседует со всякими шарлатанами. Кто-то рациональный и хладнокровный был бы гораздо опаснее для нас. Так что, если я узнаю, что кто-то захотел его устранить, я даже отправлю оперативников, чтобы защитить его. Он выгоден нам, потому что азартный идиот.

— Я помню это, — кивнул Владимир Ильич, после чего самостоятельно встал с кресла.

Пассивный титановый экзоскелет, доведённый до ума в НИИ «Тальк», позволял Ленину свободно и самостоятельно перемещаться по дому, а также помогал ему ограниченно орудовать левой рукой — он очень любит этот экзоскелет, так как считает его чем-то, через что он может прикоснуться к будущему.

«Но пассивный экзоскелет — это, увы, совсем не новинка», — подумал Аркадий. — «Первый в истории человечества пассивный экзоскелет — это велосипед. Не в строгом смысле и не в современном мне понимании, но по идее: усиление движений, расширение возможностей человека и интеграция с телом».

— Посмотрим, что произойдёт в течение ближайших месяцев, — произнёс Ленин, подошедший к серванту и вытащивший из него блюдце с шоколадными конфетами. — Врач сказал, что надо чаще двигаться, но тяжело.

Примечания:

1 — Тинтин в Стране Советов — это, буквально, первый альбом из серии «Приключения Тинтина», нарисованный бельгийским карикатуристом Жоржем Проспером Реми, более известным под псевдонимом Эрже, в 1929 году. Это высококонцентрированная антикоммунистическая агитка, повествующая о том, как же ужасно жилось в СССР, какая кровавая там гэбня, как