Кости холмов. Империя серебра - Конн Иггульден

смогли видеть врага так же отчетливо, как глаза Угэдэя, и тогда хан махнул сыну рукой, чтобы тот замолчал. Для прошлой битвы Джелал ад-Дин сам выбирал место. На этот раз его лишили такой возможности.

Великий хан обнажил меч и поднял его высоко над головой, чтобы его люди видели сигнал к началу атаки. Он знал, что воины на берегу реки не сдадутся живыми. Принц рисковал всем, чего достиг после возвращения с острова в Каспийском море. Теперь бежать было некуда. Тумены Джелме и Толуя выдвигались вперед, готовые отрезать отступление врага на левом фланге. Справа от хана Хачиун и Хасар проводили тот же маневр. Монгольское войско выступало наподобие пустой чаши, с Чингисом у самого ее дна. Монголам противостояло шестьдесят тысяч воинов, фанатично преданных своему вождю, и Чингис уже видел их поднятые сабли, предназначенные для него. Прижатые к реке, мусульмане не сдадут без боя ни пяди земли.

Чингис чуть наклонился вперед и напряженно раздвинул иссохшие губы, показывая зубы врагам. Хан подал знак, и тумены рванулись вперед, пустив лошадей галопом.

Джелал ад-Дин рассматривал шеренги монгольских всадников, тащивших за собой облако пыли от самых гор. Руки затряслись от гнева и отчаяния, когда он снова взглянул на пустынную гладь реки. Другой берег и безопасность были так близко, что мысль о них терзала. Принц мог бы преодолеть реку вплавь, несмотря на бешеное течение, но большинство его приверженцев уже никогда не вышли бы из воды живыми. В минуту отчаяния он думал скинуть доспехи и броситься в реку, уводя людей за собой от приближавшейся смерти. Принц был уверен, что они последуют за ним, надеясь на милость Аллаха. Но в успех этой затеи верилось слабо. Для тех, кто вырос в афганских горах, пустынях и городах, глубокие воды были враждебной стихией. Тысячи воинов погибли бы, едва очутившись в водовороте течений.

Принц видел лица своих людей. Они обращали лица к нему в надежде услышать слова ободрения, в то время как ненавистный враг разворачивал строй. Братья принца тоже были в рядах его воинов, их лица светились безграничной верой. Джелал ад-Дин тщетно боролся с отчаянием.

– Мы доказали, что их можно разбить! – прокричал он собратьям. – Их много, но не настолько, чтобы мы не сумели снова вспороть им глотки. Убейте их хана – и вы познаете рай. Пусть Аллах направляет ваши клинки и пусть каждый покинет поле брани так, чтобы с гордостью предстать пред Аллахом. Это всего лишь люди! – кричал принц. – Пусть приходят. И пусть узнают, что этой земли им не взять!

Те, кто услышал его, вновь повернулись лицом к монгольскому хану, и яркий огонь снова горел в их глазах. Воины подняли щиты и кривые сабли, а земля уже дрожала под их ногами.

На полном скаку Чингис рассек воздух мечом, и через несколько мгновений после того, как тумены получили команду, первая волна стрел накрыла линии врагов. Воины Джелал ад-Дина присели, прикрываясь щитами, поднятыми высоко вверх. Чингис раздраженно буркнул и скомандовал дать новый залп. Большинство мусульман выдержали первый удар, но те, кто поднялся неоправданно рано, был сражен вторым залпом. Стрелы, способные пробивать железные латы, сбили их с ног.

На обоих флангах монгольского войска всадники повесили луки на седельные крючья и обнажили клинки, достигнув передовых шеренг вражеской армии. Чингис видел, что впереди справа тумены Хачиуна и Хасара уже вступили в бой, сминая ряды неприятеля. Впереди слева тумены Толуя и Джелме подошли почти к самому берегу. Оттуда они пускали стрелу за стрелой нескончаемым ливнем. Пытаясь прикрыться щитами спереди, мусульмане гибли, сраженные сбоку.

Чингис гнал скакуна в самый центр войска противника. Уже чувствовалось дыхание реки и запах пота тысяч мужчин, выдававший страх. Хан надеялся, что найдет среди них принца, готового вступить с ним в поединок. Войско Джелал ад-Дина стояло десятью шеренгами в глубину, но малорослые монгольские лошади были обучены штурму таких построений. Чингис без колебаний врезался в ряды врагов. Разя и отбиваясь мечом, он прорубился сквозь три первые шеренги. Пользуясь только коленями, он разворачивал лошадь то вправо, то влево, и животное, лягаясь и вертя крупом, расталкивало людей и продвигалось вперед. Следом за Чингисом шел клин лучших его воинов, яростно защищавших хана от бушующей людской массы.

Заметив всадника в тюрбане и светлом одеянии, Чингис направил лошадь к нему, пока воины Джелал ад-Дина не успели еще преградить хану путь широкой стеной. Но впереди мелькнул вражеский щит, ударив лошадь по морде, и животное повернуло назад. Чингис поквитался с врагом, сразив того мощным ударом меча, но вынужден был отойти еще на один шаг, когда на место убитого встали десятки других, умело отбиваясь щитами.

Лишь немногим удалось подобраться к хану, но их быстро прикончили. Тысяча воинов двигалась вместе с Чингисом – участники многих сражений, числа которым ветераны не помнили сами. Острый клин всадников все глубже вонзался в войско Джелал ад-Дина, пока перед ними не открылась река. Джебе и Угэдэй шли во главе двух других клиньев с обеих сторон от хана, образуя трезубец, разящий армию неприятеля. Острые зубцы поражали всех, кто попадался на их пути, остальных добивали те, кто шел сзади.

Стоял страшный шум; звон и грохот забивал уши. Чингис ощутил слабость в руке и пропустил удар вражеского меча. Клинок скользнул по чешуе ханских доспехов, распоров бедро чуть выше колена. На ноге хана теперь появится новый шрам и одним рубцом станет больше. Но боль лишь добавила скорости движениям Чингиса, и ханский клинок яростно рассек лицо напавшего на него врага.

Воины Джелал ад-Дина не сдавали позиций, быть может, оттого, что бежать было некуда. Поначалу Чингис был доволен совместной атакой трех клиньев, глубоко вспоровших вражеские ряды. Монголы сидели в седле и пользовались преимуществами своего положения над пешими воинами: удары сверху были сильнее, и,