Пещера Чёрного Льда (Меч Теней - 1) - Джулия Джонс

Она здесь, и с ней ничего не случилось. Он не понимал больше этих слов, но они сохраняли свою власть над ним. Порой, погружаясь в глубокий колодец горячечного блаженства, когда его легкие шипели, как боевая машина, а от жара на лбу выступали волдыри, он слышал собственный голос, произносящий их.

Они каждый раз возвращали его назад, и он просыпался, моргая, с пересохшим ртом и пальцами, намертво приклеенными к амулету.

Благодаря этим словам он сохранял рассудок.

В самую тяжкую ночь, когда он, мокрый, как утопленник, трясся на каменной скамье, раздираемый снами и горячечными видениями, он почувствовал, что соскальзывает куда-то на край мира. Бледная смерть явилась в его темницу. Райфу не нужно было видеть ее, чтобы знать, что она здесь. Он узнал ее сразу, как брат, разлученный с сестрой при рождении.

"Мы с тобой из одного теста".

Эти слова, неведомо откуда взявшиеся, скользнули у него по спине, как ледяные шарики. Где-то по краям его зрения плясали изломанные тени - такие бывают на закате. Райф облизнул сухие, как бумага, губы. Ему, наверно, следовало бы испугаться, но ни тело его, ни ум уже не способны были порождать страх. Он заморгал, потому что только это и мог делать.

"Может, мне взять тебя к себе, Свидетель?"

Голос звучал где-то ниже его подбородка, вызывая тихую, сладкую боль, какая бывает от укуса любовницы или щипка сестры, и тени росли с каждым словом. Райф лежал тихо. Что-то коснулось его щеки, чье-то дыхание осело на зубах и глазных яблоках. Вкус только что свернувшегося молока наполнял рот - вкус новой смерти.

Она здесь, и с ней ничего не случилось. Он не знал, откуда берутся эти слова. Но они были там, у него в голове, и тянули его, как ребенок тянет отца за край кафтана. Она здесь, и с ней ничего не случилось. Райф напряг память. Кто "она"?

Тени, целиком заполнив зрение, хватали его за руки и за ноги, пустыми глазницами и ртами высасывая из него жизненное тепло. Холод вливался в его поры, впитываясь все глубже сквозь жир, мышцы, мембраны и кости к тому единственному, чего желала Смерть: его душе.

Райф ловил ртом воздух. То, что он видел или что ему мерещилось посередине темноты, останавливало его сердце. Смерть показала товар лицом. Райфа обуял ужас, и он ощутил всем своим существом, что не хочет идти этой дорогой и не хочет отправляться в ад, ожидающий его меж ее рук.

Она здесь, и с ней ничего не случилось, гремело у него в голове. Здесь. Не случилось. Райф бился в судорогах на скамье. Он должен был вспомнить, должен был найти причину бороться за жизнь.

Тени, словно комары-кровососы, запускали в него свои алмазные клыки. Нити слюны, блестя, как паутина, прошивали кожу холодом.

Райф понес руку к горлу. К ней прикасалась дюжина приспешников Смерти, тянущих ее вниз, но Райф перебарывал их, сцепив зубы. Он Райф Севранс, Ворон, Клятвопреступник, Свидетель Смерти, и ничто не помешает ему коснуться своего амулета.

Гнев разгонял кровь по телу, уже начавшему цепенеть. Все новые и новые тени слетались на живое тело. Руку Райфа дробила их бесплотные тела. Она здесь, и с ней ничего не случилось. Протыкая пальцами пустые глазницы, Райф дотянулся до амулета. Как только его палец коснулся холодного клюва, Смерть удвоила свои усилия, но он был слишком близок к цели, чтобы сдаться. Он сжал амулет в кулаке.

Она здесь, и с ней ничего не случилось.

Мгновение растянулось до бесконечности. Тени продолжали свою трапезу, но он больше не обращал на них внимания. Амулет назвал имя, только для него одного, и сердце Райфа ожило, стукнув один раз.

Аш.

Аш здесь, и с ней ничего не случилось. Аш - вот причина, чтобы бороться со Смертью зубами и ногтями.

Уронив амулет на грудь, Райф приготовился воевать. Он дал Аш слово и не нарушит его, даже если ему ради этого придется сражаться с той, в честь которой он назван.

Он приподнялся над скамьей, и тени с шорохом разбежались.

В темноте прозвенел тихий смех. Тени делались все темнее и плотнее казалось, сама субстанция времени сгустилась в них.

"Пожалуй, я не стану тебя пока забирать, Свидетель. Ты действуешь от моего имени и живешь в моей тени - если я тебя оставлю, ты добудешь много свежего мяса для моих детей. - Смерть улыбнулась ему, уходя. - Убей для меня целое войско, Райф Севранс. Если мне покажется мало, я еще могу потребовать тебя назад".

- Нет! - завопил Райф в пустоту. - НЕЕЕЕЕЕЕТ!

Его разбудил упавший на лицо тонкий луч солнца. Еще не успев открыть глаз, он понял, что горячка прошла. Лежа без движения и наслаждаясь солнечным теплом, он составлял перечень своих недомоганий. Где-то рядом витали воспоминания, и он мог позвать их к себе, когда хотел, но сначала надо было разобраться с телесным ущербом.

Хотелось пить, и Райф пошарил по скамье, ища пузырь с водой. Язык распух и с трудом умещался во рту. Найдя сосуд, Райф разлил больше, чем выпил, оросив водой подбородок и шею. В горле от глотания саднило, и он быстро утолил жажду. Вернуть пузырь на место не было сил, и Райф просто уронил его в воду, где тот поплавал немного, а потом затонул.

Райф поспал, а когда проснулся снова, в камере было темно. Он огорчился, скучая по солнцу и жалея, что поддался сну.

В ногах у него снова оставили миску с водой и овсом. Отсутствие перемен в его темном мире ободрило Райфа. На этот раз он выпил всю воду, но еда в горло не пошла. Когда он отодвинул миску, руку прошила боль, и он вспомнил тени прошлой ночи с их холодными, как лед, клыками. Райф тряхнул головой, отгоняя память о них, облегчился, отойдя в угол камеры, и снова уснул.

Ему ничего не снилось, а если и снилось, то не запомнилось. Он спал долго и крепко, а когда проснулся, был рассвет.

Ему стало легче слезать со скамьи, и в голове не так стучало. Он потянулся к пузырю с водой, и боль оказалась меньше, чем он ожидал. Напившись вволю, он ощупал свои синяки и ссадины. Ребро, сломанное при первом избиении, уже начало срастаться, на удивление ровно, хотя и отзывалось болью. Под левой почкой прощупывался кровоподтек, величиной и очертаниями напоминавший баранье сердце. Райф поморщился, исследуя это место. Разошедшиеся швы на груди зарастали снова, порезы на руках и ногах тоже находились в разных стадиях заживления. Все мышцы ныли. Потрогав железки на шее, Райф наткнулся на шнурок от амулета.

Аш. Она здесь, и с ней ничего не случилось. Ему не нужно было дотрагиваться до амулета, чтобы это знать.

Он перестал обследовать свои болячки и лег, чтобы отдохнуть и подумать об Аш. Сознание того, что она жива и здорова, успокоило его, и он опять заснул.

Его разбудило чувство, что он не один. Не открывая глаз и продолжая дышать, как спящий, он оценил степень освещенности и состояния воздуха. В камере стоял полный мрак - это мог быть любой час долгой зимней ночи, но густота и плотность тьмы предполагала, что ночь настала уже давно. По запаху собачьей шерсти и собачьего сала Райф понял, что к нему пришел Собачий Вождь.