Одинокий тролль. Дорога ярости. Путь Эскалибура - Дэвид Вебер

<Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, госпожа.>

<О, конечно,> промурлыкал голос, и Алисия направила лифт вниз, в подземный гараж. Ускоренному тонусом восприятию спуск казался сонным и вялым, длящимся вечно, и она размышляла, что будет делать, если их остановит какой-нибудь попутчик.

Попутчиков не оказалось – время подходило к полуночи, – и дверь наконец отодвинулась в сторону. Алисия задумчиво посмотрела на тело вахтера, вынула из его ватных пальцев парализатор, отрегулировала мощность, всадила в него заряд, рассчитанный на пару часов «отдыха», и нажала кнопку блокировки лифта.

<Порядок, где наша машина?>

<Направо, малышка, место один-семь-четыре.>

Алисия кивнула и неторопливо побежала в указанном направлении, внимательно осматриваясь по сторонам. Машин в гараже было мало, большинство гражданских. Лишь кое-где мелькали административные и военные наземные машины, скиммеры, глайдеры. Она добежала до указанного места парковки и уперлась в лихой поджарый разведывательный скиммер. На борту бросалась в глаза вице-адмиральская маркировка.

<Ну, ты даешь! Куда мы направляемся?>

<Джефферсон-Филд, причал альфа-шесть.>

<К «шаттлам»? А что мы собираемся делать?>

<Мы покидаем Суассон, малышка.> Тисифона хмыкнула, почти хихикнула, если можно представить жестокую и целеустремленную фурию в таком состоянии.

Алисия вздохнула – Тисифона вроде как осознавала свои действия, но неплохо было бы пройти предварительный инструктаж. Надо бы обсудить это, подумала Алисия, включая антигравитацию, поднимая машину на двадцать сантиметров и неторопливо скользя к выходной рампе. Даже сквозь возбуждение режима тонуса она почувствовала удовольствие от вида усеянного звездами неба Суассона. Вперед! Свобода! Ей передалась целеустремленность Тисифоны, чувство ястреба, сложившего крылья, чтобы спикировать на добычу. И скиммер рванулся в ночь.

Панель связи флотского скиммера жужжала и светилась обычными рутинными сообщениями. Алисия скользила сквозь темноту в направлении ярко освещенного периметра базы Джефферсон-Филд. Она была спокойна, может быть чрезмерно и даже опасно, особенно с учетом полной неосведомленности о планах Тисифоны, но действовала как бы в режиме автопилота.

Это было очень на нее не похоже. Странный фатализм заменил обычную для таких ситуаций напряженную работу мысли. Это ей не нравилось, но странным образом соблазняло. Она попыталась сопротивляться, но непреклонность превратилась во что-то гибкое, пластичное, и какая-то часть ее удивлялась, как Тисифона этого достигла. Совершенно ясно было: за рулем Тисифона. Долгие недели скуки и бездеятельности, их доверительные молчаливые беседы скрыли от Алисии, во что она превратилась. Эти беседы не были неискренними, как и мягкое злорадное поддразнивание, но они были лишь одной стороной Тисифоны, не самой сильной. Когда пришел черед действовать, проявилась изначальная стихийная безжалостность эринии. Она не обсуждала своих планов с Алисией, потому что не видела в этом необходимости. Ее непоколебимая целеустремленность делала Алисию пленником, заключенным в собственном теле.

Но дело обстояло даже сложнее, подумала Алисия, в то время как ее руки послушно направляли скиммер к базе, а адмиральские опознавательные знаки и транспондер системы «свой – чужой» позволили миновать передние автоматические контрольно-пропускные пункты.

Даже если крошечная часть ее сознания трепыхалась, как испуганная птица, протестуя против произвола эринии, другая часть была совершенно удовлетворена. Это была та часть, которая всегда издавала вздох облегчения, когда заканчивались инструктажи и начиналось действие. Они двигались, они были заняты, и хищник внутри нее ликовал, воодушевленный охотой.

Ее разум волновался и бросался из стороны в сторону под влиянием борющихся мыслей, однако действия были ясны и холодны. Никогда еще она не чувствовала себя так, как сейчас.

<Что дальше?> спросила она, приблизившись к внутреннему периметру охраны.

<Прямо,> ответила Тисифона, и ум Алисии сонно шевельнулся.

<Не слишком остроумно. Я, конечно, сижу в адмиральском скиммере, но не могу предъявить адмиральских документов.>

<Не важно.>

<Ты с ума сошла! Здесь настоящая, живая охрана, госпожа!>

<Они ничего не увидят. Ты забыла медсестру?>

<Но у них не только собственные глаза, их сенсорика сойдет с ума! И они вооружены.>

<Ну и ладно. Нам нужно только секундное замешательство.>

<Ничего не выйдет. Мы не в госпитале. Давай подадимся в сторонку обдумаем все хорошенько.> Алисия начала замедлять скиммер.

Ее мысль мучительно задохнулась, она захрипела и ослепла. Боль и слепота прошли так же быстро, как и наступили, и теперь ее мозг напрягался в тщетных усилиях, в то время как тело подчинялось воле эринии. Скиммер рванулся вперед на максимальной скорости, оставив позади пост охраны, которая ничего не заметила. Она смогла увидеть на дисплее заднего вида, как они в недоумении реагируют на сигналы сенсоров, вспышки ламп и вой сирен. Ее руки были на управлении, скиммер поднялся и круто развернулся к причалам «шаттлов».

<Отпусти!> завизжала она, и дикий хохот заполнил ее мозг.

<Не сейчас, малышка. Игра началась, пути к отступлению отрезаны.>

<Я тебе не кукла, черт побери!>

<Конечно, кукла. Последовала пауза, затем, более осторожно, как бы озадаченная сопротивлением подопечной, Тисифона продолжила: Это то, о чем ты меня просила, малышка. Я поклялась дать тебе это, и я выполню клятву.>

<Это моя жизнь, мое тело!> Чувство удовлетворенности исчезло, ее восставшая воля атаковала поработителя. Она скрежетала зубами, яростно стараясь порвать невидимые путы. Она задыхалась от жестокости своей борьбы, с торжеством ощущая, как ее руки начинают замедлять скиммер, и вскрикнула, когда Тисифона ответила мощным ударом.

<Нет! Только не сейчас! Ты все погубишь в последний момент!>

– Тогда отпусти меня, черт побери! – промычала Алисия сквозь стиснутые зубы. Ее искаженный болью голос был чужим для нее самой, но почему-то она знала, что должна говорить вслух. – Я хочу обратно!

<Отлично!> отчеканила Тисифона, и скиммер дико вильнул, так как она резко оставила органы управления.