Из крестьян во французов. Модернизация сельской Франции, 1870-1914 гг. - Eugen Weber

Глава 22. CHARIVARIS

Таким образом, шарвары, которые в первобытные времена были чатиментом, спонтанно создаваемым народом и теми, кто не знал, что брак - это обычное явление и наносит ущерб общественной морали, стали развлечением для жителей деревень.

-HENRI LALOU

Многие в мае скорбят об уходе традиционных праздников, таких как карнавал. Но мало кто сегодня, да и, возможно, мало кто в то время, захочет пролить слезу по более мрачному аспекту карнавала, на который мы пока только намекнули: высмеивание и наказание тех, кто нарушал правила деревенского общества. Социальная цензура такого порядка - это то, без чего современное общество может и хочет обойтись. В государстве есть законы, полиция, жандармы, мировые судьи. Нет необходимости и, в конечном счете, нет места для неофициальных судей, насылающих гнев общества на тех, кто "согрешил" против него. Тем не менее, эта форма грубого правосудия сохранилась и в ХХ веке.

В небольших бургах Шаранты незадолго до 1914 г. провинившегося все еще судили и сжигали чучело на карнавале, или выгуливали с ослиным хвостом, как это, видимо, еще происходило в Шампани и Арденнах на рубеже веков. В Бурбоннэ "ему мазали лицо медом и перьями, надевали на голову старую корзину или ночной колпак, давали в руки вату и возили по городу или деревне, сидя на осле, с лицом, обращенным назад". Происходил публичный суд, пелись сатирические песни, и, наконец, манекен казнили. Если виновный уходил в пятки, то вместо него схватывали ближайшего соседа за то, что тот не вмешался и не исправил ситуацию. Память об этой практике сохранилась в замечании лотарингцев о домашнем хозяйстве, в котором доминирует жена: "Le voisin ira sur |'ane!"? Это кажется несправедливым с современной точки зрения, для которой, во всяком случае, подобные вопросы представляются сугубо частными. Но в деревенских сообществах, где все было известно всем, а общественное мнение было главным (или единственным) органом социальной дисциплины, проступки рассматривались как рассасывающие силы (подобно тому, как огласка доклада Кинси привела к тому, что многие тайные практики стали разрешенными). Поскольку на всех влияло поведение каждого, каждый отвечал за всех остальных. Возможно, несправедливо, но вполне логично, что ближайший сосед становился первым судьей. Если он не справлялся, то могли быть наказаны теми, кто, в первую очередь юношами, нес карательную функцию в деревне.

Чаще всего эти обязанности исполнялись с помощью чарвари - коллиурари в Арьеже, калибари в Лоте, токсин в Вогезах, тракассин в Эне, карибари в Кор-резе и Авейроне, каровиу в Варе - грубая музыка, шуточная серенада (по словарю), шумная возня, звон кастрюль и сковородок, звон колокольчиков, треск трещоток, дудение в рожки, выкрикивание насмешек и издевок или собственно пение песен, сочиненных по случаю праздника. Как правило, хотя и не всегда, представление происходило ночью, темнота добавляла к пугающему грохоту присущую ей угрозу, и преследование могло продолжаться иногда месяцами, изматывая не только самых сильных жертв, но и их соседей.

Наиболее частым побуждением к хариваризации были браки, выходящие за рамки принятых норм: вдова или вдовец вступали в брак слишком рано после смерти супруга, пожилой мужчина или женщина женились на слишком молодой партнерше, пресловутые супруги вступали в брак после смерти супруга, или в общину вступал мужчина из чужой деревни, который таким образом переманивал к себе молодежь деревни. Это неудивительно, поскольку имущественные вопросы имели большое значение, и брак или повторный брак играли в них большую роль. Повторные браки вдов и вдовцов были обычным явлением, особенно при высокой смертности: 18,7% всех браков, заключенных во Врайвиле (Эвр) в период с 1850 по 1950 год". Важнее всего было защитить детей от первого брака и интересы законных наследников. Также важно было соблюдение общепринятых норм приличия, уважительное и благопристойное отношение к умершим, недопустимая поспешность в отношении вдов. Выбор брачных партнеров в эндогамных обществах, как правило, был ограничен. Чужак, вступающий в брак в таком обществе, лишал местного молодого человека, равно как и пожилой мужчина, который мог получить несправедливое преимущество, будучи более обеспеченным, чем его молодые соперники.

Намеки на безнравственность или нелепость (как в случае с разницей в возрасте) усугубляли ситуацию, поскольку затрагивали честь деревни. Те, чье поведение вызывало насмешки в общине, должны были платить позором. И зачастую грубое правосудие хариварисов было направлено не столько на мораль, сколько на честь: наказывали рогоносцев, а не прелюбодеев. Публичному осмеянию подвергались мужчины, которые не соблюдали правила чести, позволяя бить себя или рогоносцев, девушки с сомнительной репутацией, а также прелюбодейные пары, о которых стало известно.

Молодой, совершавший хариварство, определял и размер штрафа, который мог предотвратить грубую музыку или обеспечить ее прекращение. В деревнях Верхней Пиренеи чужаки, приезжавшие жениться или поселиться в общине, должны были заплатить "право на въезд", без которого они получали харивари? Но почти повсеместно, как мы видели, соседи и особенно деревенская молодежь устраивали по дороге в церковь "засады", которые задерживали свадебные торжества и легко перерастали в обиженное буйство, если не поступали ожидаемые чаевые или штраф. В Сен-Жанне (Альпы-Маритимы) все брачующиеся должны были платить налог настоятелю местного молодежного монастыря. Налог зависел от предполагаемого состояния супругов и взимался по более высокой ставке в случае повторного брака. Отказ от уплаты налога приводил к "харивари" - щедрой оплате костров, залпов выстрелов и серенад в честь супругов.

Так что все могло быть просто и вполне приятно, если заплатить. Альтернативой было унижение на карнавале или в чарривари, организованном для того, чтобы нанести удар по обидчику, пока огонь горячий. Публичные насмешки на карнавале были, несомненно, болезненными, но, судя по всему, чарвари были скорее пугающими, и уж во всяком случае, нетерпимыми с точки зрения государственных органов, начинающих самоутверждаться за счет более древних структур. В Варе один из деревенских бургомистров еще в 1821 году возмущался: "Беспорядкам, достойным времен невежества и варварства", должен быть положен конец. Нужно было доказать "тем, кто, несмотря на усилия властей, думает, что может безнаказанно делать все, что хочет, под предлогом установившегося обычая, что нельзя держать людей, вступающих в повторный брак, за выкуп".

То есть появились люди, не желающие принимать те посылки, на которых базировалось "харивари". И, видимо, эта точка зрения в сочетании с враждебным отношением полиции к нарушителям спокойствия оттеснила грубую музыку назад, особенно в крупных городских центрах.° J~A. Дельпон отмечал, что в 1831 г. в городах Лота чаривари начали исчезать. В Сен-Жанне, находившемся тогда в Вар, она была запрещена в 1838 году. Однако, как и в Везелее, чем более локальными были местные власти