Россия в концлагере - Иван Солоневич

- А тебя не надо?

- И меня надо. Я, конечно, читал порядочно. Только, знаете, все больше наше, советское.

- А в самом деле, рассказали бы, - поддержал Середа.

- Ну вот и послушаем! - заорал Ленчик.

- Да тише ты, - зашипел на него Мухин.

- Так вот, значит, на порядке дня - стопочка во славу русского оружия и доклад т. Солоневича. Слово предоставляется стопочке, за славу.

- Ну это как какого оружия, - угрюмо сказал Мухин. - За красное, хоть оно пять раз будет русским, пей сам.

- Э, нет. За красное и я пить не буду, - сказал Ленчик.

Пиголица поставил поднятую было стопку на стол.

- Так это вы, значит, за то, чтобы нас опять били?

- Кого это нас? Нас и так бьют. Лучше и не надо. А если вам шею накостыляют - для всех прямой выигрыш. - Середа выпил свою стопку и поставил ее на стол.

- Тут, птичка моя Пиголица, такое дело, - затараторил Ленчик. - Русский мужик, он известное дело, задним умом крепок, пока по шее не вдарят - не перекрестится. А когда вдарят - перекрестится так, только зубы держи. Скажем, при Петре набили зубы под Нарвой - перекрестился, и крышка шведам. Опять же при Наполеоне. Теперь, конечно, тоже бьют. Никуда не денешься.

- Так что? И ты-то морду бить будешь?

- А ты в красную армию пойдешь?

- И пойду.

Мухин тяжело хлопнул кулаком по столу.

- Сукин ты сын! За кого ты пойдешь? За лагеря? За то, чтобы дети твои в беспризорниках бегали? За ГПУ, сволочь, пойдешь? Я тебе, сукиному сыну, сам первый голову проломаю.

Лицо Мухина перекосилось, он оперся руками о край стола и приподнялся. Запахло скандалом.

- Послушайте, товарищи. Кажется, речь шла о русской истории. Давайте перейдем к порядку дня, - вмешался я.

Но Пиголица не возразил ничего. Мухин был кем-то вроде его приемного отца, и некоторый решпект к нему Пиголица чувствовал. Пиголица выпил свою стопку и что-то пробормотал Юре, вроде: «Ну, уж там насчет головы еще посмотрим»

Середа поднял брови:

- Ох и умный же ты, Сашка. Таких умных немного уже осталось. Вот поживешь еще с годик в лагере…

- Так вы хотите слушать или не хотите? - снова вмешался я.

Перешли к русской истории. Для всех моих слушателей, кроме Юры, это был новый мир. Как ни были бездарны и тенденциозны Иловайские старого времени, у них были хоть факты. У Иловайских советского производства нет вообще ничего, ни фактов, ни самой элементарной добросовестности. По этим Иловайским доленинская Россия представлялась какой-то сплошной помойкой, ее деятели - сплошными идиотами и пьяницами, ее история - сплошной цепью поражений, позора. Об основном стержне ее истории, о тысячелетней борьбе со степью, о разгроме этой степи ничего не слыхал не только Пиголица, но даже и Ленчик. От хазар, половцев, печенегов, татар, от полоняничной дани, которую платила крымскому хану еще Россия Екатерины Второй до постепенного и последовательного разгрома величайших военных могуществ мира - татар, турок, шведов, Наполеона; от удельных князей, правивших по ханским полномочиям, до гигантской империи, которою вчера правили цари, а сегодня правит Сталин - весь этот путь был моим слушателям неизвестен совершенно.

- Вот мать их… - сказал Середа. - Читал, читал, а об этом, как это на самом деле, слышу первый раз.

Фраза Александра Третьего: «Когда русский царь удит рыбу, Европа может подождать» привела Пиголицу в восторженное настроение.

- В самом деле? Так и сказал? Вот сукин сын! Смотри ты… А?

- Про этого Александра, - вставил Середа, - пишут: пьяница был.

- У Горького о нем хорошо сказано каким-то мастеровым: «Вот это был царь, знал свое ремесло», - сказал Юра. - Звезд с неба не хватал, а ремесло свое знал.

- Всякое ремесло знать надо, - веско сказал Мухин. - Вот понаставили «правящий класс», а он ни уха, ни рыла.

Я не согласился с Мухиным. Эти свое ремесло знают почище, чем, Александр Третий знал свое, только ремесло у них разбойное. «Ну а возьмите вы Успенского. Необразованный же человек». Я и с этим не согласился. «Очень умный человек Успенский и свое ремесло знает, иначе бы мы с вами, товарищ Мухин, в лагере не сидели».

- А главное, так что же дальше? - скорбно спросил Середа.

- Э, как-нибудь выберемся, - оптимистически сказал Ленчик.

- Внуки, те может выберутся, - мрачно заметил Мухин. - А нам уж не видать.

- Знаете, Алексей Толстой писал о том моменте, когда Москва была занята французами: «Казалось, что уж ниже нельзя сидеть в дыре. Ан глянь, уж мы в Париже». Думаю, выберемся и мы.

- Вот, я говорю. Вы смотрите. - Ленчик протянул руку над столом и стал отсчитывать по пальцам. - Первое дело, раньше всякий думал: моя хата с краю, нам до государства ни которого дела нету, теперь Пиголица и тот - ну, не буду, не буду я о тебе, только так, для примера - теперь каждый понимает: ежели государство есть, держаться за него надо. Хоть плохое, а держись.

- Так ведь и теперь у нас государство есть, - прервал его Юра.

- Теперь? - Ленчик недоуменно воззрился на Юру. - Какое же теперь государство? Ну, земля? Земля есть, черт ли с ней. У нас теперь не государство, а сидит хулиганская банда, как знаете в деревнях бывает. Собирается десяток хулиганов… Ну, не в том дело. Второе: вот возьмите вы Акульшина. Можно сказать, глухой мужик, дремучий мужик, с Уральских лесов. Так вот ежели ему после всего этого о социализме да об революции начнут агитировать, так он же зубами глотку перервет. Теперь, третье: скажем, Середа. Он там когда-то тоже насчет революции возжался (Середа недовольно передернул плечами: «Ты бы о себе говорил»); так что ж, я и о себе скажу. Тоже думал, книжки всякие читал. Вот, значит, свернем царя, Керенского, буржуев, хозяев - заживем! Зажили. Нет, теперь на дурницу у нас никого не поймаешь. - Ленчик посмотрел на свою ладонь. Там еще осталось два неиспользованных пальца. - Да. Словом, выпьем пока что. А главное, народ-то поумнел. Вот трахнули по черепу. Ежели теперь хулиганов этих перевешаем, государство будет - во! - Ленчик сжал руку в кулак и поднял в верх большой палец. - Как уж оно будет, конечно, неизвестно. А, черт его дери, будет! Мы им еще покажем!

- Кому это им?

- Да вообще. Чтоб не зазнавались. Россию, сукины дети, делить собрались.

- Да, - сказал Мухин, уже забыв о «внуках».

- Да, кое-кому морды набить придется, ничего не поделаешь.

- Так как же вы будете бить морду? - спросил Юра. - С красной армией?

Мухин запнулся.

- Нет, это не выйдет. Тут не по дороге.

- А это - как большевики сделали. Они сделали по-своему правильно, - академическим тоном пояснил Середа. - Старую армию развалили. Пока там что, немцы Украину пробовали оттяпать.