Народные русские сказки А. Н. Афанасьева в трех томах. Том 3 - Александр Афанасьев

331

Место записи неизвестно.

AT 1381 (Жена-доказчица). Кроме довольно многочисленных вариантов на европейских языках, в AT учтены турецкие и индийские варианты. Русских вариантов — 24, украинских — 23, белорусских — 9. Сюжет восточного происхождения (см. Chauvin, VIII, № 184, p. 168) отразился, в средневековых французских фабльо (см. Bédier, p. 196, 466). Первая русская публикация (литературная обработка народной сказки) — Погудка.., III, № 7, с. 23—34. В данном и следующих вариантах, как и во многих других восточнославянских сборниках, отражаются черты быта эпохи крепостного права. Мотив «Барина черти дерут», играющий существенную роль в развязке сюжета, встречается в целом ряде восточнославянских сказок о жене-доказчице. Цензор Вакар усмотрел в сказке недозволенные изображения жестокости помещика.

К словам: «щуку повесил на дерево» (с. 172) Афанасьев в сноске привел вариант: «щуку в тенета положил».

332

Записано в Уфимском уезде.

AT 1381. Обычно старик сам находит клад, а не вместе со старухой. Своеобразно разработан заключительный эпизод расправы барина над старухой, упорно утверждающей, что «черт с нашего барина шкуру драл».

333

Заезочек — плетень поперек реки для ловли рыбы (Ред.).

334

Т. е. снимать с поля (Опыт обл. великорусского словаря, с. 94).

335

Корзина, сплетенная из лык и бересты.

336

Место записи неизвестно.

AT 1381 + отчасти 1660 (Дурак-убийца). Необычное соединение мотивов различных сюжетных типов. Основным является сюжет о жене-доказчице.

337

Записано в Шадринском уезде Пермской губ. государственным крестьянином А. Н. Зыряновым. Рукописный источник в комм. к III т. сказок Афанасьева изд. 1940 г. не обозначен. Рукопись — в архиве ВГО (разд. XXIX, № 32 а, л. 35 об.; 1850).

AT 1378 B* (Жена хочет взять верх над мужем). Вариант отличается развитием мотива «Бабу проучивают, выбрав старостой». Сходное изложение сюжета имеется в еще одной русской сказке (Смирнов, № 118).

Афанасьев опубликовал запись с сохранением ее своеобразной орфографии и с очень незначительной стилистической правкой.

338

Говорит.

339

Только что.

340

Ярица — яровой хлеб.

341

Быть головою.

342

Записано в Курской губ.

AT 1360 C (Муж в мешке и притворно больная жена). В AT, кроме вариантов, записанных в Европе и Америке на европейских языках, учтены турецкие и индийские варианты. Русских вариантов — 28, украинских — 20, белорусских — 6. История сюжета прослежена в исследованиях: Сумцов Н. Ф. Песни о госте Терентии и родственные им сказки. — Этногр. обзор. 1892, № 1, с. 106—119; Bédier, p. 261, 406—407; Anderson W. Der Schwank vom alten Hieldebrandt. Dorpat, 1931). Если все русские сказки типа 1360 C восходят к песенной (былинной) традиции «Гостя Терентия», то некоторые западные белорусские и украинские варианты соответствуют польскому фольклорному материалу в большей мере, чем русскому. В отличие от былины-скоморошины в сказке действуют безымянные персонажи; обманутый муж-крестьянин, нет упоминания о Новгороде (жена посылает мужа за лекарством в «Крым-град»); солдат играет в сказке роль, подобную роли веселых скоморохов в былине-скоморошине, но поет не он, а неверная жена, пирующая с любовником — молодым парнем. В ряде восточнославянских сказочных вариантов данного сюжета любовником неверной жены является поп (см. ниже Завет. ск. — тексты № 16, 18). Эпизоды завертывания мужа-рогоносца в солому и пения весельчаком, принесшим эту солому в его дом, песни «Чуешь-ль, солома, что деется дома?..» в данной и одноименной «заветной» сказке Афанасьева не имеют параллелей в западных вариантах сюжетного типа AT 1360 C и в былине-скоморошине, но характерны для восточнославянской сказочной традиции. В ней отражаются в трансформированном виде детали колядных, маслиничных и других календарных обрядов, бытовавших еще недавно в народной восточнославянской среде. Сравнительному анализу сибирских сказочных вариантов «Гостя Терентия» и местных обрядовых действ, связанных с ними песен, посвящена статья Н. В. Соболевой «Обрядовые реминисценции в русской бытовой сатирической сказке Сибири (на примере сюжета «Гость Терентий»). — В кн.: Русский фольклор Сибири. Исследования и материалы. — Новосибирск: Наука, 1981, с. 40—54.

343

Крячи́ть — скручивать веревку палкою при связывании ноши.

344

Место записи неизвестно.

AT 1380 (Никола Дуплянский). Сюжет имеет устное распространение во всех частях света. Русских вариантов опубликовано 28, украинских — 9, белорусских — 4. Ср. ниже Завет. ск. — тексты № 21, 22. Варианты встречаются в фольклоре неславянских народов (например.: Тат. твор., III, № 98, Узбек. ск., с. 351—359). Старейшая литературная версия этого сюжета относится к III—IV вв. — «Панчатантра» (кн. III, рассказ 17). Аналогичный рассказ в другом санскритском сборнике «Сиддахапати» (в переводе на пехлеви — «Синбад-наме», VI в.; в переводе на русский яз. — «История о семи мудрецах», XVII в.) Первая европейская литературная обработка этого сюжета — новелла Симона Пруденция из Орвета (лат. яз.), относится к IV в. Позднее сюжет был обработан Дж. Боккаччо («Декамерон», 10-я новелла 3-го дня) и Г. Саксом (стихотворный шванк). Исследования: Померанцева Э. В. К вопросу о национальном и интернациональном началах в народных сказках. — В кн.: История и фольклор славянских народов. V Международный съезд славистов. 1963 г. — М.; Л., 1964, с. 386—414. Обычно в таких сказках жена после того, как муж притворился ослепшим, зовет любовника, а не гостей, и муж с ним расправляется. В отличие от многих восточнославянских вариантов, имеющих яркую социальную окраску и сатирическую антипоповскую направленность, данный текст сборника Афанасьева лишен социальной заостренности.

345

Записано в Пермской губ. Д. М. Петуховым.

AT 1535 (Дорогая кожа) + 1358 A (Любовник в виде черта). Традиционная сюжетная контаминация. Всемирно известный сюжет о «дорогой коже» обычно завершается эпизодом: плута хотят бросить в мешке в воду, он заманивает на свое место другого — ср. тексты № 387, 397. Русских вариантов типа AT 1535 — 74, украинских — 31, белорусских — 20. Древнейший зафиксированный текст сказки о том, как человек, сидевший в завязанном мешке, заманил на свое место другого и тот был утоплен вместо него, находится в сборнике «Типитака». Современным сказкам типа 1535 довольно близко соответствует латинское стихотворение X или XI в. «Unibos» и новелла итальянского писателя XIV — начала XV в. Серкамби. Наиболее известной литературной обработкой сюжета является «Маленький Клаус и большой Клаус» Андерсена (1835). Исследования: Wesselski, S. 216—217; Müller J. Das Märchen vom Unibos, Jena [1934] Сюжет типа 1538 A учтен AT в литовских, русских и в редких японских, английских вариантах, встречается также в латышских (Арайс-Медне, с. 176—177). Русских вариантов — 23, украинских — 13, белорусских — 8. Сказка типа 1358 A вошла в кн. Башк. творч., IV, № 77.

346

Записано в Ливенском уезде Орловской губ. К. О. Александровым-Дольником.

AT 1376 A* (Муж отучает жену от сказок). Сюжет учтен в AT только в русском, но встречается также в латышском фольклорном материале (Арайс-Медне, с. 179). Опубликовано 3 русских варианта; из них 2 — в сборнике Афанасьева (ср. текст № 507).

347

От глагола: перечить — возражать.

348

Место записи неизвестно. Язык украинский.

AT 980 A (Дедушка и внучек). Кроме текстов, записанных на европейских языках в Европе и Америке, учтены японские и китайские варианты. Русских вариантов — 3, украинских — 10, белорусских — 3. Из них восточнославянских текстов в AT только один — из сборника Афанасьева; не учтены в нем же польские (см. Krzyżanowski, I, S. 287) и латышские (Арайс-Медне, с. 151) тексты. Сюжет встречается и в татарском фольклорном материале (сб.: Веселая россыпь. Татарский народный юмор / Сост. Г. Баширов. М., 1974, с. 95). История сюжета связана с древнееврейскими притчами (см. Gaster M. The exampla of the Rabbis. London; Leipzig, 1924, III, p. 117, 267) и с нравоучительными французскими фабльо (см. Bédier, p. 463—464), испанскими новеллами (см. Keller J. E. Motifindex of Mediaeval spanish Exempla. Knoxville, Tennessee, 1949), немецкими шванками (Pauli, № 436, 760). Русский литературный пересказ сказки вошел в сборник С. Друковцева «Бабушкины сказки» (М., 1778, № 31) — пересказ схематичен, дан как притча в обращении к сыну старика-отца, заключающем повествование о том, как сын спровоцировал избиение отца встречным солдатом. Исследования: Paudler F. Die Volkserzählung von der Abschafung der Altentötung (FFC, N 121). Helsinki, 1937; Кисляков Н. А. О древнем обычае в фольклоре таджиков. — Сб. Фольклор и этнография. Л., 1970, с. 70—82. См. также указанную выше монографию Бедье, который ошибочно полагал, что ареал распространения сюжета ограничен Западной Европой, и утверждал западное его происхождение.