Утро псового лая - Андрей Завадский

Десятая дивизия, вполне оправданно считавшаяся элитным подразделением американской армии, поддерживала порядок в родном городе покойного иракского правителя вместе с подразделениями британских морских пехотинцев. Эта часть была подготовлена не только для действий в горах, для чего в распоряжении солдат имелась масса специального снаряжения, но и для боев в городских кварталах, и ее переброска в Тикрит была вполне логична.

Вообще в городе и его окрестностях находилось несколько тысяч иракских полицейских, вооруженных и обученных опять-таки американскими инструкторами, но всерьез их никто из числа офицеров и солдат коалиционных сил не воспринимал. Обычно патрулю американцев или британцев, как правило, в составе одного или двух отделений, придавалась пара иракцев для создания видимости того, что за порядком следят национальные силы, а иностранцы, которых многие здесь считали оккупантами, только помогают им. На самом деле все обстояло с точностью до наоборот, и присутствие иракцев было формальностью, в бою же на них никто не рассчитывал, полагаясь только на собственные силы.

Отряды служивших под командованием Камински солдат каждый день покидали так называемую "зеленую" зону, считавшуюся наиболее безопасной частью города, чтобы по несколько часов подряд пешком или на штатных "Хаммерах" патрулировать город. Они прочесывали городские кварталы в поисках скрывающихся в жилом массиве террористов, пытались задерживать торгующих оружием прямо на городском рынке иракцев, и далеко не все по окончании смены возвращались под защиту бетонных заграждений, крепостной стеной возвышавшихся вокруг штаба дивизии и казарм, где отдыхали свободные от службы бойцы.

– Дьявол, – выругался Камински, стиснув кулаки, некстати припомнив сводки последних дней. Вчера еще один его боец вернулся из патруля в пластиковом мешке, на окраине города поймав грудью очередь из "Калашникова". Одно хорошо – парень умер мгновенно, не успев ничего понять. – Проклятая страна, проклятый народ, – прорычал генерал. – Как хочется выжечь здесь все, оставить только пепел от этого вероломного города! А как все было легко вначале!

Победа над Ираком далась очень легко, но многие офицеры и тем более политики не сочли это дурным знаком, на весь мир заявив, что отныне и в Ираке восторжествовала демократия. Некоторое, очень непродолжительное время после победы действительно казалось, что война окончена, и теперь остается только строить свободное общество там, где много лет до этого царила жестокая диктатура в лучших традициях древних правителей Востока. Но затишье длилось недолго, и вскоре по всему Ираку вновь зазвучали выстрелы и взрывы, а через океан, на хранимую Богом американскую землю полетели транспортные самолеты, на борту которых покоились тела погибших от рук террористов американских солдат.

Все начали воевать против всех, шииты убивали суннитов, курды убивали и тех и других, и все они вместе взятые сражались с пришельцами из Соединенных Штатов, Великобритании их тех стран, что объявили себя их союзниками. Продавалось и покупалось оружие, от автоматов до танков, и за каждым вторым терактом, за каждым вторым нападением на западных солдат стояла или Аль-Каида, или иранская разведка или кто-то еще, извне разогревавший Ирак, как котел паровой машины, словно ожидая, когда давление в нем достигнет критического уровня и прогремит взрыв.

Генерал Камински не мог повлиять на решения тех, кто командовал объединенными силами антииракской коалиции, но для безопасности своих солдат он делал все, что было возможно. Как только его дивизия прибыла в родной город Саддама Хусейна, генерал приказал создать по всему Тикриту сеть опорных пунктов, укрепленных, снабженных запасами провизии, питьевой воды и медикаментов, где даже небольшой гарнизон мог бы выдержать долгую осаду. И самым мощным опорным пунктом, настоящей крепостью, стала "зеленая зона", внутри которой находились не только казармы американских и британских солдат, но и здания местной администрации, так же, как и иракская полиция, спешно созданной после победы, и являвшейся лишь декорациями, призванными успокоить простых иракцев, возмущенных присутствием на их земле чужеземцев.

Принятые Камински меры безопасности были вовсе не лишними, ведь здесь, в родном городе иракского вождя, у многих своих соотечественников пользовавшегося неподдельным уважением, причем небезосновательно, сторонников Саддама оставалось намного больше, чем во всех прочих городах. После быстрой победы американцев в свои дома, в том числе и в Тикрит, вернулись тысячи иракских солдат и национальных гвардейцев, многие из которых прихватили с собой оружие, и далеко не всем из них по душе пришлась оккупация родной страны чужаками.

К счастью, массовых выступлений так и не произошло, но все равно дивизия Камински понесла немалые потери. Почти каждый день патрулировавшие узкие извилистые улочки солдаты попадали под обстрел или подрывались на мастерски замаскированных на их маршрутах минах. Всякий раз, потеряв убитым или раненым хотя бы одного бойца, генерал отдавал приказ своим солдатам прочесать весь город, на месте расстреливая всякого иракца, кто попытался бы оказать сопротивление. Такие рейды приносили свои плоды в виде задержанных террористов, обнаруженных тайников с оружием и взрывчаткой, но после каждого из них вновь продолжались нападения на американцев и их союзников.

Замкнутый круг можно было разорвать, лишь покинув эту негостеприимную землю, но тогда, в этом Мэтью Камински отдавал себе отчет, в Ираке мгновенно вспыхнет ожесточенная гражданская война, тем более страшная, что по обе стороны окажутся непримиримые религиозные фанатики, для которых победа будет означать лишь полное истребление своих врагов до последнего человека.

Эта война была не нужна Америке, это Камински прекрасно понимал, но, ввязавшись в нее по чьей-то глупости, просто уйти, хлопнув дверью, теперь было невозможно. О том, с его все началось, что стало поводом для вторжения, многие, особенно там, за океаном, уже забыли. Но ни химическое, ни биологическое оружие Саддама, страх перед которым заставил многие сопредельные страны не только словом, но и делом поддержать американцев, предоставив им свои базы и даже отправив сюда войска, так и не было найдено. При этом Мэтью Камински точно знал, что оно не было выдумкой вашингтонских политиков. Почти в каждом иракском городе американцы и их союзники находили склады, битком забитые костюмами биологической и химической защиты, а курды еще хранили память о том, как целые деревни иракские национальные гвардейцы подвергали обстрелу химическими снарядами.

Правда, едва ли у Хусейна могло быть ядерное оружие, но запасы радиоактивных материалов у него точно были, накопленные еще в восьмидесятые годы, и кто мог бы помешать каким-нибудь фанатикам, с помощью сильного взрыва рассеять изотопы над густонаселенным районом большого города в любой части света? Старое, проверенное средство, радиологическое оружие, едва ли было применимо в обычной войне, но как раз подходило жаждущим крови полубезумным исламским боевикам, которые пришли на смену иракским властям, устанавливая свои порядки.

Одержимые идеей священной войны, эти грязные дикари, не державшие в руках ни одной книги, кроме Корана, могли с легкостью превратить в радиоактивную пустынную не только целый город, но и континент. Ведь их война преследовала иные цели, отличавшиеся от тех, о которых говорили генералы в своих штабах, планирую очередную военную кампанию. Пусть девять десятых населения всего мира умрет в страшных мучениях, и огромные территории станут непригодны для жизни, но если те, кто останется, станут правоверными мусульманами, это вполне устроит безумцев, называющих себя моджахеддинами. И те американские парни, что служили под командованием генерала Камински, должны были помешать осуществлению желания этих безумцев.

Ирак действительно был сейчас похож на котел, и содержимое его, достигнув точки кипения, грозило выплеснуться, чудовищной волной захлестывая соседние страны, а отголоски этого могли услышать и в более далеких краях. До вторжения весь смертоносный арсенал был в руках только одного человека, иракского вождя, от которого все же ясно было, чего ожидать. Теперь же за власть в стране боролись самые разные силы, действия которых были совершенно непредсказуемы. Запасы химического оружия исчезли, но не испарились, и тот, в чьих руках они сейчас находились, для достижения своих целей вполне мог прибегнуть и к этому средству. И помешать окончательно превратить эту страну в огромное кладбище, кто бы и как бы к этому не относился, могли только американцы.

Пройдет еще несколько лет, когда в Ираке настанет хотя бы хрупкий мир, когда местные будут готовы решать свои проблемы сами, при этом не проливая реки крови, вот тогда и можно будет подумать о возвращении домой. Пока же приходилось провожать на родину только гробы, всякий раз представляя слезы матерей и жен, тихую ярость отцов тех, кто уходил из родного дома живым, пышущим силой, а возвращается обгоревшим куском мяса.