И грянет весна! - Серослав Амадайн

Едва увидев холмистое плато, стало ясно, что рахам пришла кабзда. Часть войск под предводительством Седобора справилась с тёмными и без нас. Врага прижали к реке, и теперь просто планомерно уничтожали. Но самое интересное происходило в воде. Она словно кипела вдоль всего берега.

— У водяных сегодня пир. — угрюмо произнёс Беспалый, наблюдая как подводные обитатели реки терзают и топят тёмное воинство едва те оказываются в воде.

— Как их там много! — удивился Тарталан.

— А после такой кормёжки, станет ещё больше. — невесело предрекла тангорка.

— Лана, я хотел бы…

— Не сейчас, анай! — резко оборвала она меня. — У нас будет ещё время для слов. Идём. — закинула она щит за левое плечо, и двинулась вниз по каменистому склону.

Чем ближе мы подходили к полю прошедшей битвы, тем мрачнее виделись мне события, что разворачивались здесь пока мы сражались в лесу. Трупы рахов и тангоров лежали так густо, что порой не было видно даже земли под ними. Такого пиршества смерти я себе даже представить не мог! Вернее представлял, когда читал книги. И даже в каком-то смысле видел во многих фильмах, поражаясь творящееся жести на экранах с пивом в руках. Но наблюдать воочию — это было куда как ужаснее. Запах крови казалось можно было попробовать на язык. В сгущающихся сумерках приходилось смотреть куда бы так шагнуть, дабы не наступить на труп тангора или раха. Чем глубже мы продвигались по месту побоища в сторону реки, тем отчётливее к запаху крови примешивался запах мертвечины, крепнущий от разрубленных тел с вывалившимися наружу внутренностями, развороченными черепами, и испражнениями безжизненных тел. Но вскоре начались попадаться целые выжженные поляны с обгоревшими телами как тангоров, так и тёмных.

«Так значит, маги были и здесь. Вот уж повеселились твари от души, не жалея даже своих.»

Рои насекомых уже оккупировали поле битвы, а в небе, несмотря на наступающий вечер, собирались стервятники, пернатые завсегдатаи таких событий.

Когда мы подтянулись к берегу, всё уже было кончено. Тангоры принялись бродить среди тел, выискивая раненых товарищей, и мимоходом хладнокровно добивая рахов тяжёлыми взмахами булав. Выйдя к кромке обрывистого берега Янвы, мы ещё некоторое время наблюдали настоящее зверство подводных тварей, а потом побрели обратно в лагерь.

По пути я увидел Сторана, безвольно стоявшего на коленях у мёртвого тела тангора. Это был Финли. Его броня была настолько сильно измята ударами тупым оружием, что между её сочленений выплеснулась кровь.

— Мне жаль твоего друга, Молчун. — скованно пособолезновал я.

Сторан повернулся ко мне, и я увидел на его грязном от пыли и крови лице дорожки от слёз.

— Семьдесят лет я знал этого тангора. — скупо обронил он. — Вам, большим, никогда не понять, что такое знать тангора столько лет, а потом вдруг увидеть его мёртвым.

Я отвёл глаза в сторону:

— Да, не понять. — с горечью в душе согласился я с ним. — Но боль от потери близких, у нас такая же.

Железнорукий хмуро выслушал доклад Седобора по результатам прошедшей битвы. Правитель Даурана явно был недоволен такими большими потерями, о чём и заявил, жёстко глядя на брата.

— Такое количество шаманов стало для нас неожиданностью, Борд! — не сдерживаясь, в тон своему брату ответил Седобор. — Сам знаешь, раньше у них были единицы кто мог бы обладать таким мастерством в управлении Силой. Сегодня же, их только у нас было порядка двух десятков! А кабы часть наших не отправились в обход, намереваясь ударить тёмным в тыл, то потерь было бы больше. Около трёх сотен тёмных, при поддержке жрецов и шаманов, намеревались совершить такой же манёвр.

Борд смягчился в лице:

— Они мертвы?

— Мертвее не бывает. Туриец и его люди, сослужили добрую службу. — кивнул он, бросая взгляд в мою сторону. — Один из них едва не погиб в том бою.

Железнорукий, уже без некой пренебрежительности в глаза одарил меня взором, и тоже кивнул, в знак явного одобрения.

— Что с сигернидом Ланы? Я его больше не чувствую. — вернулся Борд к разговору с братом.

Командующий едва открыл рот, но тут вперёд шагнула сама дочь правителя:

— Я использовала его, что бы спасти наёмника аная, отец. — твёрдо произнесла она.

Лик её отца дёрнулся, звякнув кольцами в густой бороде. Я прям представил, как он всплеснул своими руками из серой стали.

— Ты пожертвовала сигернидом ради чужака? Да ещё и простого наёмника?! — снова взвинтился он.

— А что я по твое…

— Постой! — настороженно перебил он её. — Так это получается, что ты принимала участие в битве?!

Лана и Седобор переглянулись. Только взгляд Ланы источал виноватость, а взор её дяди красноречивее слов выражал: «Ну ты меня и подставила!».

— Прошу прощения, повелитель! — вклинился я в на мгновение возникшую паузу. — Но ваша дочь спасла не простого наёмника. — всё кто был в шатре, обратили свои взоры на меня, в том числе и сам Железнорукий. — Хата, сын вождя алагатов, Таланая, что правит в Харадане!

Эта новость не сказать чтобы сильно поразила тангоров, но меня по сути волновала только реакция Железнорукого. То, как он себя поведёт в дальнейшем и что скажет, определит многое как для меня лично, так и для алагата, и его народа в будущем.

— Ну, если так, — произнёс после короткой паузы Борд Железнорукий. — Тогда, оно безусловно того стоило.

Не без облегчения выдохнув, я внутренне расслабился.

— Надеюсь, в нужный час алагаты этого не забудут. — добавил он тут же.

«А я уж чуть было не начал в тебе разочаровываться.»

Борд очевидно не знал об отношениях Хаты и его отца, а иначе, возможно, его реакция могла быть другой. Как знать, когда повелитель Даурана напомнит алагатам о сегодняшнем дне. Но вот то, что он не забудет, это точно.

— Однако, это ничего не меняет для тебя, Лана! — напуская на себя снова строгий вид, обратился он к тангорке. — Третьего дня на рассвете, я прибуду через портал с пополнением, и лично возглавлю войско!

У меня душа дрогнула от его слов — геридримы снова будут умирать!

Мне вдруг стало невыносимо душно в шатре, и я развернулся было его покинуть…

— Туриец! — окликнул меня Железнорукий, и я остановился посмотрев на него. — Ты доказал, что у тангоров всё ещё есть настоящие союзники в Турии, и между нашими народами не всё потеряно. И спасибо за то, что спас мою дочь.

— Благодарю от души за эти слова, повелитель. — слегка кланяясь, ответил я ему прижимая руку к груди.

— Как бы там у вас не обернулось дело, в Ингре, в торговом представительстве Даурана, тебе всегда будут рады.

«О, вот и дивиденды начислили!»

— Более щедрой награды я и представить не могу, уважаемый Борд Железнорукий. — не поступился я на лесть. — В моих землях, любой тангор всегда может рассчитывать на справедливое отношение и приют!

Погребальные костры горели всю ночь. С телами рахов заморачиваться не стали, оставляя щедрый стол для стервятников. Их даже никто не пытался обобрать, как это принято в Турии. А вот своих павших товарищей, тангоры провожали со всеми почестями.

Этой же ночью ко мне пришла Лана. Она была одета в свободное льняное платье с изящным серебряными пояском, а тяжёлые солдатские ботинки, сменились на лёгкие ременные сандалии. Глубокое декольте едва ли не на половину обнажало полные, молодые груди, что невольно притягивало к ним взгляд, словно магнитом. Чистые, светлые волосы заплетены в сотни тонких косичек, и от них веяло приятным ароматом ромашки и хвои. Даже невзирая на особые тангорские черты лица и строение тела, Лана могла себе свободно позволить соперничать с лучшими красавицами людей. Тангорка была великолепна!

У нас с ней состоялся долгий и обстоятельный разговор, после которого у меня словно камень с души упал. Как выяснилось в ходе нашей тихой беседы, семьям пожертвовавших собой геридримов оказывают особое внимание. Им выплачиваются приличные суммы золотом, и перед ними открываются гораздо большие перспективы роста в иерархии тангорского общества. Если же кто-то из близких геридрима находится в немилости,