Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

смотря чем, — усмехнулась она и, клянусь, я услышал в ее голосе знакомые скабрезные нотки.

— Ай, не смущайте меня! — А я еще умею весьма удачно изображать из себя благонравную девицу из хорошего общества.

Рафаэлла не удержалась и прыснула в кулачок, затем взяв себя в руки, сказала:

— Вообще-то, это не проблема. Дома есть отличный фехтовальный зал, вот только заниматься там не кому.

— Тогда, думаю, начнем завтра, — произнес я, — ваш дом я сумею найти, ты же позаботься, чтобы меня пустили внутрь, а не выпустили собак на улицу.

— Но ты же говорил, — растерянной Рафаэлла выглядела еще симпатичнее. Баал, да я начинаю влюбляться в нее!

— Меня научили фехтовать примерно одинаково обеими руками.

— Так ты хотел отделаться от меня?! — растерянность мгновенно уступила место праведному гневу.

— Исключительно чтобы приять решение, потянуть время, что ли.

— Приходи завтра, — мгновенно заледеневшим голосом сказала Рафаэлла, — тебя пустят ко мне.

— Постой! — попытался я остановить ее, но она и не подумала поворачиваться, просто ушла, широкими шагами разбрасывая опавшие листья.

Ну и не идиот ли я после этого! Полный, нет, полнейший! Зачем было нужно, скажите на милость, говорить ей всю ту чушь, что я нес, а? Рафаэлла ведь, действительно, понравилась мне. Ну да ладно, как говориться, никогда не выпадет другая оказия произвести первое впечатление.

Высокий человек в синей униформе, не принадлежащей ни одной из армий этого мира, отбросил длинные серебристые волосы за спину и вытянул руки, ладони которых укрывали белоснежные перчатки. Сейчас ему предстояло самое важное, это был венец долгого и кропотливого — а главное, безумно опасного — труда. Приходилось колдовать в Ферраре — столице Церкви и Веры, откуда она начала распространяться по всему миру и где заполыхали первые костры ведовских и колдовских процессов. Безумие! Верно, но любовь способна толкнуть человека и не на такое. А тем более не-человека.

Собравшись с мыслями, волшебник — его звали Катан — начал медленно, нараспев, читать древние и могучие заклинания, способные потрясти самые основы мира, чем, к слову, он сейчас и занимался. Как бы в подтверждение, стены и пол заброшенной много лет назад церкви содрогнулись, как в болевом спазме, по ним побежала рябь, будто они были не сложены из камня, а состояли из воды. Покосившийся крест с обломанными «плечами» подернулся рябью, а следом прямо перед ним матерелизовался некто бесконечно прекрасный, исходящий слепящим глаза сиянием. Но оно не было помехой для Катана, увидевшего того, кого любил больше жизни, хотя и отлично зная, что для него он не более чем игрушка — маленький каприз. Ангел-бунтарь всегда любил только одного — такого же бунтаря как и он.

— Приветствую Вас, повелитель Розиэль, — опускаясь на колено произнес Катан.

— Ты отлично поработал, мой друг, — ответил названный Розиэлем. — Теперь пора вернуть моего возлюбленного братца.

Вздрогнув, немолодой человек проснулся в холодном поту. Давно, очень давно, его не мучили кошмары, он уже отвык от них, но никогда не забывал. С тех пор, как он вернулся из Брессионе они посещали его с завидной регулярностью. Немолодой человек помнил о них, считая неизбежной платой за тот почти мгновенный карьерный взлет, толчком к которому послужил как раз Брессионе с его тайнами, не разгаданными до сих пор, пускай и миновало уже… Впрочем он не хотел вспоминать сколько именно прошло лет, это каждый раз напоминало о том насколько же он немолод. Еще кое-кто, принимавший самое деятельное участие в тех событиях, не любила вспоминать о возрасте, но ей это простительно — дама все-таки.

Немолодой человек с трудом свесил ноги с кровати и поднялся, хотя все чаще ему не удавалось этого сделать без помощи юного инока, прислуживавшего ему. Однако сейчас не то время и не та обстановка, чтобы посвящать этого не в меру любознательного мальчишку во все тонкости, тут нужны исключительно верные и не раз проверенные люди и не-люди. Кстати, о не-людях, жаль, что брат Гракх вновь пропал в Брессионе, при нынешних делах он бы мог помочь лучше всего. Но нечего думать о том, чего нет, надо обращаться к той самой даме, не любящей вспоминать о возрасте.

Немолодой человек трижды постучал в резную панель на стене над кроватью. Через пару минут на пороге комнаты возник плотного телосложения человек, уважительно, но не подобострастно склонился в поклоне, готовясь выслушивать указания понтифика. Да, да, немолодой человек был именно Отцом Церкви Симоном VIII.

— Найди мне Лучию Мерлозе, — коротко бросил он, — немедленно.

Плотный коротко кивнул и вышел.

Через полчаса на его месте стояла женщина в черном платье и почти непроницаемой вуалью, закрывавшей лицо. Годы не пощадили гордую женщину, умудрявшуюся работать на несколько разведок одновременно, а также на Церковь и, что самое интересное, оставшуюся в живых, несмотря на это.

— Лу, — не зная с чего начать, протянул Симон VIII, — на всех нас Брессионе повлиял по-разному. Благодаря этому, ночью я почувствовал, что в Вероне твориться некая волшба. Очень и очень могучая, такая, что потрясает самые основы нашего мира.

— Хочешь, чтобы я разобралась с этим, — прервала Отца Церкви Лучия, она одна из немногих позволяла себе такую вольность. — Хорошо. Разберусь. И не стоило для этого срывать меня с постели, практически с мужика. — Когда Лучия была рассержена чем-либо, то редко стеснялась в выражениях. — Он, кстати, едва дуба не дал, когда дверь спальни открылась и на пороге возникли дворе инквизиторов при полном параде.

— Сей достойный муж, вероятно был женат, — о пристрастии Лучии именно к женатым мужчинам было известно всем, — и подумал, что его настигла вполне заслуженная кара в лице этих самых инквизиторов. Ничего, теперь он будет меньше грешить, а это — благо само по себе.

— До следующей встречи со мной, — усмехнулась под плотной вуалью Лучия. — Канал передачи новостей обычный…

— Нет, — неожиданно оборвал ее Симон VIII, — самый секретный. Используй только трижды проверенных и перепроверенных людей.

— Хорошо-хорошо, — усмехнулась Лучия, — не стоит так горячиться в вашем возрасте.

И махнув ему на прощание, вышла, оставив наедине с совершенно невеселыми мыслями. Почему-то Отца Церкви не оставляла уверенность, что без одного старого знакомого тут не обошлось.

Леонардо ди Амальтено был человеком уже совсем немолодым и опытным. Он начинал как разъездной преподаватель основных наук, но со временем, благодаря удачному сочетанию ума, напористости и бесспорного таланта в обращении с людьми (как учениками, так и коллегами) достаточно быстро выбился в университетские учителя энеанского языка, которым, действительно, владел в совершенстве. Леонардо и не думал, что через столько лет после того, как он успокоился на