Хроники Амбера. Книги Мерлина (авторский сборник) - Роджер Желязны

Когда я причёсывал волосы, раздался стук в дверь.

— Минутку, — отозвался я.

Я закончил причёсываться, а затем подошёл к двери, отодвинул засов и открыл её.

Там стоял Билл Рот, одетый в коричнево-красное, выглядящий словно стареющий кондотьер.

— Билл! — Я стиснул ему руку и ввёл к себе. — Рад видеть тебя. Я только что освободился от нехороших хлопот и собираюсь отправиться за новыми. Я не знал, находишься ли ты во дворце или ещё где. Собирался проведать, как только немножко разберусь с делами.

Он улыбнулся и дружески ткнул меня в плечо кулаком.

— Я буду на обеде, — ответил он. — И Хендон сказал, что ты тоже будешь там. Однако я подумал, что лучше будет зайти к тебе и прогуляться вместе, поскольку там будет это посольство из Бегмы.

— О! У тебя есть какие-то новости?

— Да. Есть какие-нибудь свежие сведения о Люке?

— Я только что говорил с ним. Он заверяет, что вендетта закончена.

— Есть какая-нибудь вероятность, что он захочет посетить слушание, о котором ты меня спрашивал?

— Судя по его тону — нет.

— Очень жаль. Я проделал кучу исследований, и для защиты в деле о вендетте есть кое-какие хорошие прецеденты — например, был случай с твоим дядей Озриком, ополчившимся на весь королевский род Карма из-за смерти своего родственника по материнской линии. Оберон, между тем, поддерживал тогда с Кармой особенно дружеские отношения, а Озрик убрал троих. Однако при слушании дела Оберон оправдал его, основывая своё решение на предыдущих случаях, и пошёл даже ещё дальше, вынеся своего рода общее постановление.

— Оберон также отправил его на особо опасную войну, — перебил я, — с которой он и не вернулся.

— Об этой части дела я не знал, — сказал Билл, — но в суде он выкрутился отлично.

— Мне не придётся напоминать об этом Люку, — сказал я.

— О какой части дела?

— И той, и другой.

— Это не главное, зачем я пришёл к тебе. Происходит кое-что и в военном плане.

— О чем ты говоришь?

— Куда легче будет показать тебе, — объяснил он. — Это займёт лишь минуту.

— Ладно. Пошли, — согласился я и последовал за ним в коридор.

Он пошёл впереди, направляясь к чёрной лестнице, спустился и свернул у её подножия налево. Мы прошли мимо кухни и последовали по коридору, свернувшему в глубину дворца. Когда мы проходили по нему, я услышал сверху грохот и взглянул на Билла. Тот кивнул.

— Вот это-то я и услышал раньше, — сообщил он мне, — когда я проходил мимо. Вот поэтому-то я и решил идти этим путём. Здесь все вокруг вызывает у меня любопытство.

Я кивнул, понимая это чувство. Особенно когда понял, что звуки доносятся из главной оружейной палаты.

В центре этого находился Бенедикт, разглядывавший ноготь большого пальца через дуло винтовки. Он сразу поднял глаза и наши взгляды встретились. Вокруг него передвигалась дюжина ратников, переносивших оружие, чистивших его, расставлявших его.

— Я думал, ты в Кашере, — удивился я.

— Был, — обронил он.

Я дал ему возможность продолжать, но так ничего и не дождался. Бенедикт никогда не славился болтливостью.

— Похоже, ты готовишься отражать нападение, — заметил я, зная, что порох здесь бесполезен, а имевшиеся у нас боеприпасы действовали только в районе Эмбера и определённых примыкавших королевств.

— Всегда лучше упредить опасность, — вымолвил он.

— Ты не хотел бы уточнить? — попросил я.

— Не сейчас, — ответил он, дав ответ вдвое длиннее предвиденного мною и подающий надежду на будущее просвещение.

— Нам следует окапываться? — продолжал допытываться я. — Укреплять город? Вооружаться?

— До этого не дойдёт, — отрезал он. — Иди туда, куда шёл.

— Но…

Он отвернулся. У меня возникло ощущение, что разговор окончен. Когда он проигнорировал последующие несколько вопросов, у меня появилась уверенность и, пожав плечами, я повернулся к Биллу.

— Пошли, поедим, — предложил я.

Когда мы вернулись в коридор, Билл тихо спросил:

— Имеешь ли ты какое-нибудь представление о том, что это значит?

— Далт близко, — предположил я.

— Бенедикт был с Рэндомом в Кашере. Далт, возможно, причинил беспокойство именно там.

— У меня такое ощущение, что он ближе.

— Если Далт захватил в плен Рэндома?

— …Невозможно. — От этой мысли я почувствовал лёгкий холодок. — Рэндом когда угодно может козырнуться сюда… Нет. Когда я говорил о защите Эмбера, а Бенедикт сказал: «До этого не дойдёт», у меня сложилось впечатление, что он говорит о чём-то близком и скором. И о чём-то, с чем он, по его мнению, может справиться.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — согласился он. — Но он сказал тебе также, что не будет строить укрепления.

— Если Бенедикт считает, что нам не нужно строить укрепления, то значит нам не нужно строить укрепления.

— Вальсировать и пить шампанское, пока не грянут пушки?

— Если Бенедикт говорит, что можно…

— Вы действительно доверяете этому парню. Что бы вы без него делали?

— Были бы более нервными.

— Извини меня, — покачал он головой. — Я не привык иметь дело с живыми легендами.

— Ты мне не веришь?

— Мне не следовало бы тебе верить, но я верю. В том-то и беда.

Он замолчал, и мы свернули за угол и направились обратно к лестнице. Затем он добавил:

— Когда я был рядом с твоим отцом, дело обстояло так же.

— Билл, — когда мы начали подниматься по лестнице, сказал я, — ты знал моего родителя ещё до того, как он восстановил свою память, когда он был просто обыкновенным Карлом Кори. Возможно, я выбрал к этому делу неправильный подход. Ты можешь вспомнить о том периоде его жизни что-нибудь, способное объяснить, где он сейчас?

Он на миг остановился и посмотрел на меня.

— Не думай, будто я не размышлял над этим. Я много раз думал, не мог ли он заниматься под именем Кори чем-нибудь таким, что должен был выполнять после того, как его дела в Эмбере будут закончены? Но даже под своим псевдонимом он был человеком очень скрытным. А также парадоксальным. Он много раз служил во многих родах войск и это предположение кажется вполне логичным. Но иногда он писал музыку, что идёт вразрез с образом крутого сержанта.

— Он прожил долгую жизнь. Многое узнал, многое испытал.

— Именно. Вот поэтому-то так и трудно догадаться, во что он может быть замешан. Раз или два, опрокинув несколько бокалов, он упоминал о людях науки и искусства, в знакомстве с которыми я бы никогда его не заподозрил. Он никогда не был просто обыкновенным Карлом Кори. Когда я его узнал, он уже набрал несколько веков земных воспоминаний. Это создало характер слишком сложный, чтобы его можно было предсказать… Я просто не знаю, чем он мог заняться, если только занялся.