Охота за слоновой костью. Когда пируют львы. Голубой горизонт. Стервятники - Уилбур Смит

Пигмей легкой тенью скользил под тяжело нависавшими ветвями деревьев, словно невидимка, теряясь в густых зарослях джунглей. Он без труда находил тропинку, по которой двигался белый, и теперь Пири бежал вдвое быстрее его. Время от времени он натыкался на испачканные желтым кусты, но, когда ему на пути встретился новый ручей, след wazungu исчез.

Почти полдня Пири бродил по обоим берегам выше и ниже этого места, пока наконец не отыскал след.

— Ты действительно умен, — вынужден был признать вслух Пири. — Но не умнее Пири.

Он снова пошел по следу, правда, очень медленно, потому что белый человек прятался очень хорошо. Он умел петлять, и Пири приходилось тратить время на то, чтобы разгадать его хитрости. И каждый раз он довольно ухмылялся, ибо его охотничий азарт разрастался все больше.

— Ты будешь достойной добычей, — возбужденно шептал пигмей. — От любого другого охотника ты бы уже давно ушел. Но только не от Пири.

На следующий день ближе к вечеру он добрался до вырубки и там в первый раз увидел вдалеке за стволами мелькнувшую фигуру wazungu.

Сначала он подумал, что это одна из редких пород лесных антилоп, которая бежала вверх по холму на противоположной стороне вырубки. Пири скорее почувствовал, чем заметил какое-то движение в зарослях чуть ли не в километре от него. Острое, как у хищника, зрение на этот раз подвело даже Пири. Потому что вряд ли это был человек, тем более белый. Только когда это существо исчезло за деревьями, Пири сообразил, что мужчина измазал себя с ног до головы грязью, а на голове соорудил что-то вроде гнезда из листьев. Угадать, что так хитро замаскировался человек, невероятно трудно.

— Ха! — Пири невольно крякнул от удовольствия, охваченный диким азартом. — Ты просто отличная добыча, мой wazungu. Даже мне не удастся поймать тебя до наступления темноты. Но утром, будь уверен, твоя голова окажется у меня в сумке.

В эту ночь Пири не разводил костра и спал у края вырубки, там, где заметил белого мужчину. Едва забрезжил рассвет, он опять уже был на ногах и бежал по следу wazungu.

Он нашел его под могучим стволом красного африканского дерева. Белый лежал, кое-как закопавшись в прелые листья, и сначала Пири решил, что он умер.

Пигмей приблизился к дереву с величайшей осторожностью. Он знал: не всегда стоит доверять глазам. И на всякий случай вытащил из-за пояса острый мачете и крепко зажал его в правой руке.

Но когда он наконец остановился возле неподвижного тела белого, то понял, что смертельно бледный wazungu хотя и лежит, скрючившись, словно побитая собака, но все-таки жив. Правда, он был без сознания и дышал очень тяжело, с хрипами из горла.

Голова Дэниела Армстронга склонилась набок, и струйка слюны, вытекая изо рта, прочертила тонкую линию на выпачканной грязью шее. По этой белой линии Пири и отрубит голову wazungu.

Пигмей осторожно дотронулся до лезвия мачете. Таким острым оружием можно даже сбрить себе бороду. Пири посмотрел на шею wazungu. He толще, чем у маленькой лесной антилопы, на каких он охотился много-много раз. Один удар мачете — и голова белого, отделившись от туловища, покатится по земле, будто спелая тыква. Пири подвесит ее за волосы на ветку, чтобы из нее вытекла вся кровь, а затем прокоптит над дымящимся костром из листьев и трав, чтобы голова не испортилась, пока он не доставит ее своему хозяину, Четти Сингху. И тот щедро вознаградит его.

Замахнувшись, Пири секунду помедлил, ощутив вдруг укол легкого сожаления. Как настоящий охотник, всякий раз убивая какое-нибудь животное, он предавался легкой грусти, ибо закон племени учил, что все звери, в особенности сильные и хитрые, достойны почтения и уважения.

«Пусть же смерть этого wazungu будет легкой», — вздохнул Пири.

Он крепко сжал мачете, когда за его спиной внезапно раздался тихий голос: — Брось свое оружие, брат мой, или я пущу отравленную стрелу прямо тебе в сердце.

От страха и неожиданности Пири, круто развернувшись, прямо-таки подпрыгнул.

В пяти шагах от него стоял Сепу с луком в руках. Он целился в грудь Пири стрелой с черным от яда наконечником.

— Ты мой кровный брат! — вскричал в ужасе Пири. — Ты созревал в чреве моей матери! Неужели ты выпустишь в меня эту стрелу?!

— Пири, брат мой, если ты думаешь, что я этого не сделаю, то ты большой дурак. Кара-Ки хочет, чтобы я привел к ней этого wazungu живым. И если ты прольешь хоть каплю его крови, моя стрела пронзит тебя насквозь, — сказал Сепу.

— А я буду петь и танцевать вокруг тебя, пока ты будешь корчиться в предсмертных муках, — ядовитым голосом добавила Памба.

Пири мгновенно отскочил назад. Он знал, что можно сговорить на что угодно Сепу, но только не Памбу, его невестку, которую он за это и уважал и одновременно побаивался.

— Мне предложили огромные сокровища, если я убью этого wazungu. — Голос Пири сорвался на визг: — Я разделю с вами поровну. Мне дадут столько табаку, сколько я смогу унести! И я поделюсь с вами.

— Стреляй ему в живот, — бодрым голосом приказала Памба.

Рука Сепу, державшая лук, напряглась; он поправил стрелу и прикрыл один глаз, чтобы получше прицелиться.

— Стойте! — завопил Пири. — Я люблю тебя, моя дорогая сестра! Не позволяй этому старому идиоту убивать меня.

— Я хочу понюхать немножко свежего табаку, — бесстрастным голосом произнесла Памба — И если ты все еще будешь здесь, когда я перестану чихать…

— Я ухожу, — безропотно пробормотал Пири, отступая еще на шаг. — Уже ухожу. — И он мгновенно исчез в густых зарослях. Но как только оказался вне пределов досягаемости ядовитой стрелы Сепу, он заорал: — Старая грязная обезьяна, чтоб тебе сдохнуть…

Сепу и Памба слышали, как Пири в ярости рубил кусты и ветви деревьев, беспрестанно повторяя: «Только такой безмозглый урод, как Сепу, мог жениться на этой старой карге…» Ругань Пири еще некоторое время доносилась из глубины леса, а затем все стихло. И тогда Сепу, опустив свой лук, схватился за живот, заходясь от смеха: — Последний раз я так веселился, когда Пири свалился в ловушку, сделанную им самим, и прямо на спину буйволу! Но тебя он описал очень правильно, моя дорогая жена.

Не обращая никакого внимания на болтовню мужа, она уже спешила к Дэниелу Армстронгу, без сознания лежавшему под кучей листьев. Склонившись над ним, она быстро, но очень внимательно и осторожно, сгоняя веточкой муравьев с лица белого, осмотрела его.

— Придется сильно постараться, чтобы спасти его для Кара-Ки, — тихонько пробормотала Памба, доставая свой мешочек с травами и настоями. — Если я его потеряю, то где найду для нее другого такого?