Подвалы твоего сердца (СИ) - "hazy forest"

Когда Драко отстранился, коленки Грейнджер подкосились и она едва не упала. Её мертвенная бледность могла бы напугать его, но Малфой был почти что в дребезги пьян. Все внутри него похолодело от безысходности, и потому детали вроде смертельного испуга в глазах Гермионы перестали иметь значение. Драко признался себе в том, что никогда не сможет добиться от Грейнджер тех чувств, которые он так страстно желал впитать своей кожей и поймать губами, и странное безразличие охватило разум.

— И все же, — пошатнувшись, он схватился за ручку двери и снова повернулся к сгорбленной фигуре Гермионы. — Иногда мне казалось, что ты чувствуешь ко мне что-то кроме жалости. Или это все было из-за чар? — он хмыкнул и отпер дверь. Секундное замешательство отразилось на лице выражением серьезности. Закусив губу, Драко задумчиво посмотрел на девушку и устало провел ладонью по лбу. — Был ли я хоть когда-нибудь близко к этим звездам?

Он знал, что не услышит ответа, а потому, постояв в молчании еще немного, покачал головой и вышел за дверь. Щелкнул замок, и вместе с этим комнату потряс глухой звук удара острых колен об пол. Гермиона глубоко вдохнула и зажмурилась, сжимая пальцами переставшую её держать опору.

***

— Где Астория? — в двенадцатый раз (Пэнси считала) спросил Теодор. Они преодолели темные коридоры поместья бесшумно и почти беспрепятственно. После того, как за пышное платье по очереди споткнулись оба, Паркинсон издала звук, более похожий на рык, и взмахом палочки укоротила подол. Он, отброшенный в сторону, так и остался лежать грузным облаком прямо посередине коридора.

— Почти пришли, — прошипела сквозь зубы Пэнси, лихорадочно озираясь по сторонам. Она боялась, что кто-то сможет их увидеть. Хотя в запасе оставалось еще две порции оборотного, страх не отступал. Убедившись, что их никто не видит, Пэнси припала к двери в свою детскую и прошептала отпирающее заклинание. Места надежнее она, с головой окунувшись в панику, придумать так и не смогла. — Заходи.

Пропустив Теодора вперед, она скользнула следом и заперла дверь. Наблюдая за тем, как Нотт мечется по комнате в поисках Астории, Пэнси прислонилась к двери и обессиленно запрокинула голову. Она пыталась вспомнить, сколько может действовать амортенция и какими способами можно её нейтрализовать, однако интуиция подсказывала, что найти выход до полуночи вряд ли получится. Лихорадочно перебирая все возможные варианты, Пэнси подумала о том, что можно было бы обездвижить Теодора и перенести его в комнату, которую приготовили для новобрачных, однако нужно было придумать, что делать после этого. Не могли же они прятаться вечно!

— Её здесь нет, — подавленно констатировал Теодор, останавливаясь посередине небольшой комнаты. Пэнси, испуганно вздрогнув, еще сильнее вжалась в дверь, будто запирающего заклинания было недостаточно. — Ты меня обманула. Зачем?

— Вспомни о том, зачем мы все это затеяли… — тихо и убедительно начала Пэнси, хотя под её кожей зудом поселился страх.

— Не пытайся меня одурачить, — он мотнул головой и сделал резкий шаг по направлению к двери. — Отойди. Я сам найду Асторию.

— Теодор…

— Отойди немедленно! — грозная тень нависла над оцепеневшей волшебницей.

— У тебя нет палочки, так что ты не сможешь…

— Не пытайся меня запугать! — Теодор саданул кулаком по двери за головой Пэнси и она порывисто зажмурилась. — Я сильнее, Паркинсон. У тебя есть всего пара секунд, чтобы исчезнуть.

— Как же достало… — процедила сквозь зубы Пэнси и яростно посмотрела на Теодора, приблизившегося на удобное ей расстояние. — Слушай сюда, Нотт! — девушка схватила его за воротник рубашки и изо всех сил встряхнула. — Ты втянул меня в эту авантюру с женитьбой и чарами, заставил рискнуть жизнью родителей и моей собственной, а теперь хочешь все разрушить из-за какого-то сопливого зелья? Не знаю, как ты собираешься избавляться от этого, но прекрати сейчас же! Слышишь меня?!

— Пропусти, — низко проговорил Теодор. Он был не похож сам на себя, но, насколько знала Пэнси, агрессия не была побочным эффектом амортенции. — Или я заставлю тебя.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Ты заставил меня сделать уже достаточно, — озлобленно прошептала она ему в лицо и замахнулась для удара. Звук пощечины утонул в тишине комнаты. Теодор пораженно распахнул глаза, его желваки яростно заходили. — Ты же обещал! — проревела Пэнси, ударяя снова. — Обещал защитить меня и вытащить отсюда! Я столько отдала ради твоих слов! — удары перестали носить прицельный характер и приходились то в шею, то в плечи, то в грудь. Теодора раздражали и смешили потуги Пэнси, но что-то внутри шевельнулось, словно пробуждаясь от чар. Образ Астории пошатнулся, но все же остался в сознании. Очаровательная улыбка тонких изящных губ манила и заставляла желать, как никогда.

Пэнси ощутила, что её дыхание затрудняется. Платье становилось неумолимо мало в груди, и девушка обреченно застонала сквозь истеричное дыхание.

— Астория…

— Чертова плоскодонка! — выплюнула Пэнси и, задыхаясь от стягивающего её корсета, взмахнула палочкой. Шелковые ленты на спине ослабились вместе с бдительностью. Воспользовавшийся её замешательством Теодор перехватил руку с палочкой и резким движением пригвоздил к поверхности двери. Они пересеклись яростными взглядами, и Пэнси, заметив, с каким интересом его глаза посмотрели на оружие, нанесла сокрушительный удар коленом. Издав болезненный стон, Теодор согнулся, а Пэнси неопределенно фыркнула и смахнула с лица прилипшую прядь. Необходимо было обездвижить обезумевшего от амортенции Нотта, но она едва успела занести палочку, когда юноша вдруг перехватил её запястье. Последовал рывок, и воздух потряс грохот двух падающих тел. Волшебница взвизгнула и яростно зарычала, путаясь в пышных остатках платья. В эту же секунду она поклялась себе, что на следующую свою свадьбу пойдет голой.

— Паркинсон! — Теодор, наконец пересилив боль, рывком поднялся и дернул на себя руку с палочкой.

— Нотт! — в тон ему закричала она, отчаянно пытаясь освободиться. Яростные перетягивания длились всего несколько секунд, а потом Теодор, разозлившись окончательно, стиснул тонкое запястье с такой силой, что в глазах Пэнси заплясали всполохи белых искр.

— Твою мать… — прошипела девушка, и её губы болезненно скривились. Теодор затих, мгновенно размыкая пальцы. Стон Пэнси заставил его сознание всколыхнуться и снова пошатнул образ Астории. Улыбка Гринграсс перестала быть такой манящей, и он мотнул головой. — Ты чертов придурок! — закричала Пэнси, и, одолеваемая злобой, снова кинулась на него с кулаками. Битву сопровождали синие нити чар, путающиеся вокруг связанных, но она не обращала на них внимания. Важнее было выразить бушующее внутри разочарование. Теодор с недоумением посмотрел на свое кольцо, а потом его словно кто-то облил ледяной водой, и недоумевающий взгляд устремился на перекошенное гневом лицо Пэнси. Её кулаки наносили едва ощутимые удары, а глаза сверкали таким буйством эмоций, что Теодор, полностью обескураженный, на несколько секунд застыл. Пэнси выглядела воинственной, смелой и, несомненно, очень…

— Какого… — успела выдохнуть Паркинсон перед тем, как её запястья властно перехватили.

— Отпусти! — взревела она, все еще исполненная гнева. — Я с тобой еще не закончила! Слышишь, Нотт? Сейчас же…

Теодор подался вперед, опрокидывая сопротивляющуюся Пэнси на пол. Её извивающиеся запястья тут же оказались прижаты над головой всего лишь одной рукой, а движения ног заблокированы. Нотт смотрел на распростертую перед ним девушку со смесью возбуждения и страха во взгляде. Он понимал лишь две вещи: во-первых, действие амортенции сходило на нет, а во-вторых — он неистово хотел Пэнси и вряд ли осознавал природу этого желания.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Что ты… — заикаясь, прошептала она, но договорить не успела. Горячие сухие губы прижались к её шее, а широкая ладонь коснулась колена и поползла вверх. С ужасом Пэнси заметила, как её тело податливо выгибается навстречу, а сознание расслабляется. Язык Теодора очерчивал ключицы, а пальцы уже стремились к внутренней стороне бедра, когда девушка, совершив над собой невероятное усилие, распахнула закрывающиеся в удовольствии глаза.