Фантастика 2025-129 - Денис Старый

— Да, лучше пристрелить. И возьмешь с собой еще троих. Стрелять должны все, чтобы заведомо убить Шабарина, — принял решение вице-губернатор, для которого появился шанс всё же остаться у руля губернии.

Конечно, Андрей Васильевич Кулагин уже принял решение, что и Бэра будет убит. Такого свидетеля оставлять в живых нельзя. Главное, что в его кармане будет найдена та самая записка, якобы написанная Эльзой Шварцберг. Кроме того, там же будет найдена и другая записка, выведенная корявым почерком, будто бы писал сам убийца. Это будут простенькие и наивные стихи, обращенные к Эльзе, чтобы еще больше укрепить веру в романтическую историю вдовы и малограмотного бандита. Как можно больше счастливых подробностей порочной связи между вдовушкой и бандитом должно быть доступно публике.

Неплохо бы написать в том самом письме от Шварцберг, что она была беременна, но по приказу похотливого злодея Шабарина ребёнка извели. А вот ребёнок как раз-таки мог быть от Бэры. Чтобы несколько более правдоподобной выглядела возможная связь между бандитом и бывшей хозяйкой доходного дома, при Бэре могут найти векселя на весьма крупную сумму. Иначе просто не вязалось, почему подобная связь вообще могла состояться. Любовь любовью, но в этом мире всё равно ещё царствовал расчёт. Поиздержавшаяся вдовушка могла пойти с ним на амурные дела, зная, что у бандита будут крупные суммы денег.

Для Андрея Васильевича Кулагина уже были не столь важны эти самые деньги. Его капитал составляет почти миллион рублей. Но большинство полученных теневым путем средств, он тратить в открытую никак не может. Деньги находятся в банке, в том числе Кулагин даже умудрился часть суммы завезти в Австрию и положить уже там в банк, предполагая, что может наступить момент, когда ему придётся бежать. Так что десять тысяч, которые будут прописаны в векселях, найденные у мстителя, которого убьют свои же, — это капля в море, деньги, которые Кулагин отобьет при особом желании меньше, чем через неделю.

— Иди, готовься! Подходи к делу с умом. Если не получится пристрелить его в ночи, стреляй в него либо в самом ресторане, когда будет Шабарин завтракать, или на выходе. Вот! — губернатор протянул своему исполнителю револьвер.

Это оружие в России ещё мало знакомо и вызывает чаще всего негативные эмоции у многих военных. Однако, за большие деньги, особенно, когда есть доля прибыли от контрабанды на Кавказ, можно приобрести подобное оружие американской или английской выделки. Больше всего оружия на Кавказ поставляется всё-таки англичанами, американцы же, вроде бы как, даже друзья России. Хоть и очень дальние.

Бэра с трепетом взял револьвер в свои крупные руки. Он прекрасно знал, что это за оружие. Хозяин давал пострелять из револьверов, и Бэра, пусть и плохенько, но принцип стрельбы понимал.

Бандит-исполнитель ушёл потайной дверью из дома вице-губернатора, а бандит-заказчик остался в своём кабинете. Он налил стакан контрабандного шотландского виски, поморщился, но всё же пахучую жидкость в себя влил.

* * *

Елизавета Леонтьевна Кулагина, поджав нижнюю губу, да так, что прикусила её до крови, судорожно думала, что ей делать. Всё пошло не по её плану. Как же она хотела стравить Шабарина и Кулагина, но и думать не думала, что может подобным ударом своего мужа уничтожить. Она лишь хотела сделать одно: очернить супруга и уехать за границу. Или же настропалить Шабарина, чтобы тот сделал глупость и стрелял в вице-губернатора.

При этом женщина сбежать могла и без участия Шабарина, по крайней мере, попытаться это сделать. Но подобный побег был бы крайне сложным, если её муж не был бы отвлечён на очень важные дела, теперь же… Если она не подсуетится и Кулагин окажется осужденным, то Елизавета Дмитриевна останется женой-декабристкой этого чудовища, за которого вышла некогда молоденькая девушка Лизетта, как её звал батюшка. А еще… У Кулагина был брат, и ему достанется большая часть имущества, чего допустить никак нельзя. Елизавета Дмитриевна хотела подгадать так, чтобы умер невзначай и брат ее мужа. Тогда она одна останется полноправной хозяйкой большого состояния.

«Что делать? Что делать?» — звенело в голове женщины.

Она ведь оттягивала свой побег ещё и потому, что надеялась разыскать горячо любимого ею красавца Артамона и убедить этого дамского угодника быть с ней, бежать за границу и жить там, словно богачи. И человек Елизаветы Леонтьевны, который был послан на поиски Артамона, уже отписался, что нашёл любовника, что он находится нынче в Петербурге, но собирается куда-то уезжать.

Именно то, что Артамон собирается уезжать, и остановило женщину от того, чтобы броситься в объятия к своему возлюбленному. Но теперь ничего не оставалось, как действовать жёстко, при этом…

Елизавета Дмитриевна подумала о том, что, если она сейчас уничтожит своего мужа, то подозрение, особенно, если она всё красочно сыграет, начнет голосить и плакать, падёт уж точно не на неё. В конце концов, все подумают о том, что, если бы хотела Елизавета Леонтьевна решить дело со своим мужем, то сделала бы это в любой момент ранее.

Кулагиным приходилось изображать благопристойную семью, держась за ручки, приторно улыбаться друг дружке и всё прочее, что могло бы умилять иных людей Екатеринославской губернии. Вице-губернаторша знала, что её семью порой ставят даже в пример, противопоставляя иногда неженатому бирюку губернатору Фабру. Да, детей не было. Но сын недавно погиб, служа в армии. И не просочилась никуда весть о том, что его убили на дуэли, так что все думают, что Кулагин-младший сложил голову за Отечество. Так что теперь, если вести дело спокойно, никто не поверит в то, что именно Кулагина может сделать со своим мужем нечто. Или не сделать, а дать делу дойти до логической развязки?

В отличие от своего мужа, госпожа Кулагина была не склонна поддаваться эмоциям, а привыкла всё чётко и конкретно рассчитывать, как и последствия. В любом случае, Шабарин, на которого никто не поставил бы ломаного гроша ещё полгода назад, нынче стал интересной фигурой. Кулагиной приходило на ум, что эта самая фигура, как в шахматах, достигнув противоположного края шахматной доски, может превратиться в ферзя. Нет — Шабарин не тянет на роль ферзя, он, скорее, конь, который может прыгать через головы других фигур и будто бы появляться неожиданно там, где его не ждёшь.

— Стой! — остановила Елизавета Леонтьевна Кулагина девчонку из прислуги, которая несла пребывавшему в печали и раздумье вице-губернатору бутылку с английским пойлом под названием «виски».

— Я сама, — сказала Елизавета Леонтьевна и попробовала отобрать поднос у молодой служанки.

Каково же удивление было у хозяйки дома, когда