"Фантастика 2024-82" Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Переяславцев Алексей

Снова зашуршала бумага.

— Далее: над знакомой территорией, сами знаете, ориентироваться куда проще. Поэтому на аэродроме Кала будут два И-180, вы же пришлете летный состав для ознакомления с ТВД. Не сразу всех, мелкими группами. Не делайте нервы нашим противникам.

Такое местечковое выражение вызвало невольную улыбку Смушкевича.

— Еще прошу запомнить, товарищи. Вы лучше всех знаете возможности техники. Вы лучшие тактики. Так что проверяйте все эти схемы. Сочтете нужным привлечь кого-то еще — делайте это. Понадобится — ломайте схемы без сожаления. У меня все. Детали обсудите потом. Вопросы?

— Есть такие, Сергей Васильевич. Думаю, что И-185 подойдут больше, на них у меня летчики найдутся. Три эскадрильи.

— Вам решать, товарищи.

— На аэродроме Кала вы будете?

— Не только от меня зависит, Яков Владимирович. Но приложу все усилия. К вашему сведению, Павел Васильевич: обязательно постараюсь участвовать в процессе обучения в месте постоянной дисловкации вашей части. А то знаю вас: без меня разнежитесь да разленитесь.

Смушкевич посмеялся от души. Смех Рычагова звучал несколько принужденно.

В небольшом, грязном, потертом временем городе Мосул произошло событие столь малого масштаба, что его, можно сказать, никто не заметил. В городе появился новый житель по имени Ибрагим. Поскольку его арабский (иракский диалект, понятно) был безупречен, то никто не усомнился в происхождении приезжего. Этот человек законнейшим образом купил крохотного объема лавочку на городском базаре. Уже этого поступка хватило бы на то, чтобы означенного Ибрагим посчитали купцом из мелких. К тому же он много ездил по близлежащим селениям, покупая и продавая. Кем же еще должен быть этот человек, по-вашему? Добавьте еще отменную наблюдательность и память. С учетом этих обстоятельств образ торгового человека выглядел просто образцовым. Скажет мне, разве купец не должен уметь наблюдать, прикидывать и делать выводы? А? То-то же!

Обычно Ибрагим торговал в своей лавчонке сам, но на время разъездов его подменял помощник (судя по внешности, родственник). Само собой, английский аэродром тоже оказался объектом внимания этого достопочтенного господина. Купец не фотографировал, он всего лишь продавал финики, сухофрукты, поделки из кожи. А что глядел по сторонам — ну так ведь купец же!

Правду сказать, этот представитель торгового сословия был курдом, а у тех с арабами были весьма натянутые отношения. Впрочем, англичан он не любил еще больше. Поэтому не стоит удивляться, что увиденное им заносилось на бумагу (в кодированном виде) и передавалось другому человеку — соплеменнику, между прочим. А тот, в свою очередь, отсылал информацию дальше, пока та не ложилась на стол, расположенный куда севернее Ирака.

Нет слов, "солдатский телеграф" работает столь же безотказно, сколь и быстро. Почему-то "лейтенантский телеграф" не пользуется такой же громкой славой, хотя заслуживает ее не меньше. Как бы то ни было, летный состав дивизии знал о прибытии Старого чуть ли не в тот самый час, когда он нарисовался в расположении части. Само собой, те, кто был лично знаком с методами свирепого инструктора не преминули поделиться опытом с условно-зелеными новичками:

— Говоришь, комдив вас гонял? Не смеши мои сапоги! Он только что ученик самого Старого, не к ночи тот будь помянут, и в части выдумок куда послабее будет.

— Такие злоехидные вводные дает?

— Если бы только вводные! Это ты не видел, как он разбирает полеты. Есть у Старого одна особенность…

— Это какая? — купился на нехитрую ловушку слушатель.

— Никогда — слышь, никогда! — он не вставлял пистон не по делу. Каждый раз глубоко обоснованно, — глубокая затяжка, — например: вот тут вы недовернули, и противник получил возможность уйти от вашей атаки переворотом через крыло, а там, хотя противника сбили, но открыли огонь слишком рано, израсходовав при этом сто двадцать три патрона, так что к концу боя пустым летали… всякое такое. Всем попадало, без исключений.

— Так что, и самому Рычагову?

— Товарищу генерал-лейтенанту первому и влетело, хотя задание у него было легче легкого: "коробочка" над аэродромом.

— Кончай пи… языком трепать. Серьезно спрашиваю.

— Серьезно отвечаю: да, простейшее задание, и наш-то его выполнил, но с ошибками, на которые тут же ему и указали.

— Да-а-а…

В данном случае курилка ошиблась в прогнозе. Старый и не подумал дрессировать летный состав на И-185 ("Другие инструкторы найдутся"), а вместо того истребители получили приказ ходить на заданной высоте плотным строем на сравнительно небольшой скорости, на этот строй налетал МиГ, условно поражал четыре цели, те получали приказ выходить из строя и валить на собственный аэродром, потом в атаку шел уже другой реактивный истребитель. Очень скоро те, кто изображал собой дивизию бомберов (а по количеству там такая и была), поняли, что их задача куда проще, чем у истребителей, если учесть то, что от последних требовалась жесточайшая отработанность маневров по времени. Один МиГ, произведя условный пуск ракет, мгновенно уходил на недоступной для самолетов противника скорости на вертикаль, и тут же на "бомбардировщиков" налетал сменщик. А потом шел безжалостный разбор, поскольку решительно все действия "мигарей" записывались на регистраторы — этим таинственным словом Старый обзывал крохотные коробочки, которые и вправду фиксировали все перемещения машины, как будто обладали не только глазами, но и абсолютной памятью.

Очень скоро коринженер счел, что атака плотного строя отработана в первом приближении (так он выразился), и принялся за любимое дело: начал усложнять вводные. Разыгрывались варианты атаки на истребительное прикрытие, поскольку его надо было выбить в первую очередь. Вот тут дело шло далеко не так просто. Неумолимые запоминающие приборы (а их на одну машину было несколько) указывали, что не столь уж редким событием был сбой наводки, и в результате "условно попадало" бомбардировщику вместо истребителя. Коринженер комментировал такие моменты глубокомысленными изречениями вроде: "Наши ракеты умные, конечно, но все же малость дуры". Впрочем, когда речь шла, например, о неверном выборе дистанции пуска, то в ход шли замечания типа: "Ракеты — они дуры, понятно, но вы, товарищ имярек, оказались еще глупее."

В один не очень прекрасный день… Позднее Рославлев корил себя, что, дескать, мог бы предвидеть, но…

Он шел по направлению к ангару, где предполагался разбор полетов. Его сопровождал дежурный охранник, это был лейтенант госбезопасности Джалилов. Их обогнал лейтенант, мимоходом козырнувший старшему по званию. Тот козырнул в ответ. Летчик негромко напевал нечто, показавшееся Рославлеву знакомым, но пока он вслушивался, прозвучало:

— Ми-и-и-и-р-р-р вашему дому!

— Товарищ лейтенант, назовитесь!!!

Джалилов никогда не слышал подобные интонации в голосе охраняемого. На мгновение мелькнула невероятная мысль: товарищ коринженер чем-то сильно испуган.

Летеха встал по стойке "смирно" и отрапортовал:

— Лейтенант Борис Гребенников!

Поистине, это был день галлюцинаций. Джалилову снова почудилось нечто. Оно состояло в том, что товарищ коринженер растерялся и не знал, что сказать. Впрочем, это ощущение пропало, поскольку последовала команда уже ему самому:

— Товарищ лейтенант госбезопасности, проверьте документы!

Марат повиновался. Документы оказались в полном порядке, о чем он и доложил.

— Лейтенант Гребенников, вы задержаны, поскольку можете оказаться важным свидетелем. Вам придется пройти в мой кабинет и ответить на несколько вопросов Джалилов, доложи капитану. Передай приказ: немедленно явиться в мой кабинет. Предстоит беседа. Полознев будет присутствовать, ты сам побудешь за дверями. Вдруг что понадобится.

Уходя скорым шагом, лейтенант госбезопасности подумал, что наверняка ошибся. Товарищ Александров не напуган, конечно, но встревожен — это точно.