Призраки в солнечном свете. Портреты и наблюдения - Трумен Капоте

из многих друзей, которые захотели бы мне помочь. Может быть, самое разумное – сдаться этим стражам у выхода. Иначе – что? Выражаясь оригинально – только чудо могло меня спасти. А мы ведь в чудеса не верим, правда?

И вдруг происходит чудо. Мимо моей тесной застекленной тюрьмы шагает надменная прекрасная черная амазонка в миллионодолларовых бриллиантах и золотых соболях, звезда, с легкомысленной, болтливой свитой пестро одетых танцоров. И кто же это ослепительное видение, чье лицо и наряд так ошеломляют прохожих? Друг! Старый, старый друг!

Т. К. (открыв дверь будки, кричит). Перл! Перл Бейли![168] (Чудо! Она слышит меня. Все слышат – вся ее свита.) Перл! Подойди, пожалуйста…

ПЕРЛ (щурится на меня, потом расплывается в улыбке). Ай, малыш! Ты чего тут прячешься?

Т. К. (манит подойти поближе; шепотом). Слушай, Перл. Я попал в передрягу.

ПЕРЛ (вмиг посерьезнев – она очень сообразительная женщина и сразу поняла, что тут не до шуток). Говори.

Т. К. Ты летишь этим рейсом в Нью-Йорк?

ПЕРЛ. Да, мы все.

Т. К. Перл, я должен попасть на него. У меня билет. Но у выхода двое, они меня не пустят.

ПЕРЛ. Какие двое? (Я показываю.) Как это – не пустят?

Т. К. Они детективы. Перл, сейчас некогда объяснять…

ПЕРЛ. Не надо ничего объяснять.

(Она оглядела свою труппу красивых молодых черных танцовщиков; их было человек шесть, и я вспомнил, что Перл всегда любила разъезжать в большой компании. Она подозвала одного из них – щеголеватого парня в желтой ковбойской шляпе, фуфайке с надписью: «СОСИ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, НЕ КУСАЙСЯ», в белой кожаной куртке, подбитой горностаем, желтых спортивных брюках и желтых остроносых туфлях.)

Это Джимми. Он чуть крупнее тебя, но, думаю, тебе подойдет. Джимми, ступай с моим другом в мужской туалет и поменяйся с ним одеждой. Джимми, закрой рот и делай, что тебе сказала Перли-Мей. Мы ждем тебя здесь. Через десять минут нас в самолет не пустят.

(Десять метров между телефонной будкой и платной уборной мы преодолели броском. Заперлись в кабинке и приступили к обмену гардеробом. Джимми помирал со смеху, как школьница от первого в жизни косяка. Я сказал: «Перл! Это правда было чудом. Я никому еще так не радовался. Никогда». Джимми сказал: «О, миз Бейли заводная. У нее такое сердце – понимаешь меня? Большое сердце».

Было время, когда я с ним не согласился бы, время, когда я назвал бы Перл Бейли бессердечной стервой. Это когда она играла мадам Флёр, главную героиню в «Цветочном доме», мюзикле, для которого я написал текст, а Гарольд Арлен – стихи. В постановке участвовало много талантов: режиссером был Питер Брук, танцы ставил Джордж Баланчин, а очаровательные, сказочные декорации создал Оливер Мессел. Но Перл Бейли была так тверда, так настойчива в желании сделать всё по-своему, что подчинила себе всю постановку – в итоге с ущербом для ее качества. Но – живи и учись, прости и забудь – к тому времени, как пьеса сошла с Бродвея, мы с Перл опять были друзьями. Я уважал ее не только за талант, но и за характер; иметь с ним дело временами было неприятно, но обладала она им в полной мере – ты знал, что она такое и на чем стоит.

Пока Джимми втискивался в мои брюки, неприлично тесные для него, а я надевал его белую кожаную куртку с горностаем, кто-то возбужденно постучал в дверь.)

МУЖСКОЙ ГОЛОС. Эй! Что тут происходит?

ДЖИММИ. А ты что за птица, скажи на милость?

МУЖСКОЙ ГОЛОС. Я дежурный. И не дерзите мне. То, что вы делаете, – незаконно.

ДЖИММИ. Без балды?

ДЕЖУРНЫЙ. Я вижу четыре ноги. Я вижу, что раздеваются. Вы думаете, я дурак и не понимаю, что происходит? Это против закона. Чтобы двое мужчин вместе запирались в одной кабине, это незаконно.

ДЖИММИ. Да пошел ты в жопу.

ДЕЖУРНЫЙ. Я вызову полицию. Вам предъявят НП.

ДЖИММИ. Что еще за НП?

ДЕЖУРНЫЙ. Непристойное поведение в общественных местах. Вот так. Я вызову полицию.

Т. К. Иисус, Иосиф и Мария…

ДЕЖУРНЫЙ. Откройте дверь!

Т. К. Вы неправильно поняли.

ДЕЖУРНЫЙ. Я знаю, что я вижу. Я вижу четыре ноги.

Т. К. Мы переодеваемся для следующей сцены.

ДЕЖУРНЫЙ. Следующей сцены чего?

Т. К. Фильма. Сейчас готовимся снимать следующую сцену.

ДЕЖУРНЫЙ (с любопытством, почтительно). Тут снимают кино?

ДЖИММИ (смекнув). С Перл Бейли. Она звезда. И Марлон Брандо, он тоже тут.

Т. К. Керк Дуглас.

ДЖИММИ (кусая кулак, чтобы не рассмеяться). Ширли Темпл. Она вернулась в кино.

ДЕЖУРНЫЙ (верит и не верит). Да ну, а вы кто?

Т. К. Мы только статисты. Вот почему у нас нет грим-уборной.

ДЕЖУРНЫЙ. Все равно. Два человека, четыре ноги. Не положено.

ДЖИММИ. Выгляни наружу. Увидишь саму Перл Бейли. Марлона Брандо. Керка Дугласа. Ширли Темпл. Махатму Ганди – она тоже снимается. Только в эпизоде.

ДЕЖУРНЫЙ. Кто?

ДЖИММИ. Мейми Эйзенхауэр.

Т. К. (переодевание закончено, открываем дверь; мои вещи выглядят на Джимми неплохо, но подозреваю, что его наряд на мне произведет ошеломляющее впечатление, и, судя по лицу дежурного, ощетинившегося коротенького негра, мое предположение оправдывается). Извините. Мы не знали, что нарушаем ваши правила.

ДЖИММИ (царственно прошествовав мимо дежурного, который настолько ошарашен, что даже не посторонился). Иди за нами, дорогуша. Познакомим тебя с компанией. Можешь набрать автографов.

(Наконец мы вышли в коридор, и серьезная Перл обняла меня мягкими собольими руками; ее спутники взяли нас в кольцо. Никто не шутил и не паясничал. Нервы мои шипели, как кошка, в которую попала молния, а Перл… то, что когда-то настораживало меня в ней – ее напор, своеволие, – било из нее с неудержимой силой водопада.)

ПЕРЛ. С этой минуты – ни слова. Что бы я ни сказала – молчи. Надвинь шляпу пониже. Прислонись ко мне, как будто ты больной и слабый. Прислони лицо к моему плечу. Закрой глаза. Я тебя поведу.

Так. Мы идем к стойке. Все билеты держит Джимми. Объявили, что посадка заканчивается, поэтому народу здесь уже мало. Сыщики стоят столбами, лица у них усталые, и, похоже, им все опротивело. Сейчас они смотрят на нас. Оба. Когда будем проходить между ними, ребята отвлекут их болтовней. Вон кто-то идет. Прислонись сильнее, постанывай – это шишка из TWA. Смотри, что сейчас мама устроит… (Изменившимся голосом, изображая сценическую Бейли – слегка комичную, слегка шальную, растягивая слова.) Мистер Кэллоуэй? Как Кэб?[169] Вы просто ангел, что согласились нам помочь. Нам очень кстати будет помощь. Нам надо поскорее в самолет. Видите ли, моему другу – он один из моих музыкантов –