Любовь красного цвета - Салли Боумен

Взяв бокал с бренди, Лазар сел за свой письменный стол и снова с интересом вгляделся в лицо гостя. Интересно, какой он: порывистый или холодный, быстрый или неспешный? «Судя по всему, обожает драматические эффекты», – пришел к заключению Лазар. На эту мысль наводила внешность парня, в которой сквозили нетерпение и злость, но в то же время скука, усталость и определенная доля презрения.

– Вы знаете, кто я? – снова заговорил молодой человек, явно желая захватить инициативу.

Лазару уже приходилось иметь дело с молодыми и «инициативными». Они утомляли его.

– Полагаю, что не внучатый племянник мадам Дюваль, – ответил он, отхлебнув бренди. – И еще подозреваю, вам не терпится поведать мне, кто вы такой. Так что давайте не будем тянуть время.

Такой ответ пришелся молодому человеку не по вкусу. «Вот уж действительно любитель драматического искусства», – подумал Лазар, наблюдая за собеседником, который не придумал ничего лучшего, чем вытащить из кармана пистолет и положить перед собой на стол.

Лазар с первого взгляда определил, что это «беретта». К тому же снят с предохранителя.

– Что еще? – полюбопытствовал он.

– Как у вас тут с охраной? – Глаза молодого человека воровато забегали по сторонам. – Система тревоги какая-нибудь есть?

– Разумеется. – Лазар показал на небольшую панель, встроенную в стол. – Могу включить, если желаете. Еще могу нажать ногой кнопку под столом. Но вы не беспокойтесь. Ни того, ни другого я не сделаю. Зачем? Ведь к тому времени, когда подоспеет помощь, я буду уже мертв или при смерти. Если только вы не безнадежный мазила.

Парень казался окончательно сбитым с толку, более того, затравленным. Его глаза забегали еще сильнее; лицо то бледнело, то заливалось пунцовой краской. Лазар понимал, что запугал его, но ему это было совершенно не нужно. Оттолкнувшись, он плавно отъехал на стуле от стола. И вздохнул:

– Ну вот, теперь я не дотянусь ни до одной из кнопок. Вас это устраивает?

– Устраивает. Оставайтесь там, где вы сейчас. И не двигайтесь.

– Так скажите же, кто вы. – Лазар выдержал паузу. – Зачем таиться? Тем более что мне уже известно, какую роль вы сыграли в гибели Марии Казарес. Ведь это вы рассказали ей о химике из Амстердама, не так ли? О своем друге, который может сделать для Марии чудо-таблетку, способную вернуть ей счастье, дать силы работать… Мария говорила мне – Боже, скоро уж год будет, – что этого человека открыл для нее один ее друг. Говорила, собрат по ремеслу, кутюрье. Я, конечно, усомнился, что этот кутюрье существует в природе, но это мало что изменило. Главное в том, что я поверил в химика. Некоторое время я по-настоящему верил в его талант, в его эксперименты, а потому дал себя уговорить финансировать их. Мне хотелось во все это верить – вот в чем дело.

– В самом деле? – Молодой человек напряженно смотрел на него. – Почему?

– Потому что к тому времени мы уже перепробовали все средства. Бесчисленные доктора, клиники, методы лечения… Я пять лет потратил на изучение новейших достижений медицины, обращаясь к кому только можно – от знахарей и полуподпольных коновалов до лучших врачей Европы. Я был в отчаянии. – Лазар ненадолго умолк. – А когда человек отчаивается, для него не бывает преград. Разве не так?

У собеседника конвульсивно дернулась рука. Лазар нахмурился:

– И все же одна мысль не дает мне покоя. Скажите, когда вы вбили Марии в голову, что именно в этом химике с его пилюлями заключается ее спасение, вы отдавали себе отчет, что эти таблетки смертельны?

– Никакие они не смертельные. – Молодой человек окатил его презрительным взглядом. – Просто она была набитой дурой. Вы оба с ней – идиоты. Ты позволил ей дорваться до этих таблеток, вот она и наглоталась их без меры. Приняла четыре штуки в один день: одну от тебя и три – от Матильды. И при этом никакой пищи. Даже воды не пила. А ведь она больна была, кожа да кости… – Он пожал плечами. – Ну и что вышло? Остановка сердца. – Последовали несколько секунд молчания. – Но ты неглуп, и тебе я могу по секрету сказать: я не хотел, чтобы эти таблетки убили ее. Наоборот.

– Значит, ты хотел, чтобы они помогли ей присутствовать на сегодняшнем показе? Ты это хочешь сказать? Что ж, понимаю. – Лоб Лазара прорезала глубокая морщина. – Ты хотел, чтобы она вышла на подиум.

– Я хотел, чтобы вы оба появились на подиуме! – Красивое лицо исказила кривая улыбка. – С тобой-то все в порядке. А вот она разваливалась прямо на глазах. Я еще в прошлом году это заметил. А мне это вовсе ни к чему было. Мне не нужно было, чтобы она испоганила мои планы на сегодняшний день. Она обязана была сегодня здесь появиться! «Белая голубка» должна была заставить ее сделать это… – Его глаза сузились от злости. – Странно, не правда ли? Человек осторожный, педант – о тебе все так отзываются. Какую статью о тебе ни прочитай, в каждой об этом написано. Так как же ты допустил передозировку? Как позволил ей объесться этими таблетками?

На абсолютно бесстрастном лице Лазара мелькнуло нечто похожее на человеческое чувство. «А паренек-то далеко не дурак», – подумал он.

– Что ж, скажем так… – со вздохом произнес Жан Лазар. – Я затруднил Марии доступ к этим таблеткам, но не перекрыл вовсе. Они хранились в ящике моего письменного стола. Она знала, в каком именно ящике какого именно стола. Она знала, что ящик этот заперт, и знала, где я прячу ключ. В конечном счете, не зная наверняка, к чему это приведет, я предоставил ей свободу действий. Таким образом, если Марии очень хотелось увеличить дозу – хотя я ей с самого начала недвусмысленно объяснил, какой должна быть эта доза, – у нее оставалась возможность забраться в мой стол. Таков был ее выбор… – Отвернувшись от молодого человека, он безучастно уставился в стену.

– Я дошел до точки, – продолжил Лазар. – Я просто больше не мог. Вот уж никогда не думал, что кто-нибудь услышит от меня подобное признание. Потому что я не из тех, кто быстро сдается. Но повторяю: я дошел до края. И Мария, наверное, тоже. Видишь ли, есть ситуации, когда смерть кажется актом милосердия. Наступает такой момент, когда лучше всего подвести под жизнью черту, подбить все счета и закрыть гроссбух… Но боюсь, тебе этого не понять. Ты слишком молод.

Лазар приподнялся, однако увидев, что его движение вызвало у визитера беспокойство, снова опустился на стул. Он посмотрел на часы. Потом на экран монитора.

– Итак, мне кажется, я знаю, чего ты наговорил Марии. Знаю, за кого ей себя выдавал. И даже заставил ее поверить в то, что ты – тот самый человек, за которого себя выдаешь. Матильда Дюваль поведала мне кое-что на этот счет. Мне точно известны обстоятельства вашей первой встречи. Известно, как ты обманом влез в жизнь сначала мадам Дюваль, а потом и Марии. Наверное, это оказалось не так уж сложно: одна – старая, полуслепая, выжившая из ума женщина, другая – безнадежно больная. Ты лучше меня попробуй обмануть. Думаю, эта задача окажется для тебя посложнее.