Плач Абалона - Джейн Уэлч

Старший сын барона Виглафа Наттардского жаловался на пограничные споры с Йотунном. Барон Годафрид из Овиссии столь громко рассказывал о расплодившихся в его землях волках, что никто не мог расслышать, почему же именно барон Писцерский так спешит домой. К тому же его слова заглушало всеобщее пошаркивание ногами, собравшиеся пытались как-нибудь бочком спрятаться от взора короля.

Один из самых мудрых королевских советников кивком указал на Халя и Кеовульфа.

– Позвольте предположить, мой государь, что эти люди могли бы стать превосходными спутниками для принца. Им обоим приходилось участвовать в боевых действиях, а в наши дни среди дворян Бельбидии это большая редкость.

Но Рэвика эти слова не убедили.

– Принцесса Кимбелин образованная леди и так же, как и я, почитает бога Новой Веры. Послать за ней эскорт, состоящий из моего брата и двоих дворян, известных своею близостью к иной религии, было бы, по меньшей мере бестактно.

– Сир, – громко возгласил Халь, – я должен возразить…

Рэвик прервал его:

– Мои первосвященники убедили меня позволить людям поклоняться божествам земли, хотя с этой идеей и не может смириться присущее мне чувство логики. Однако я не желаю оскорбить великолепную принцессу Кимбелин, дав ей в сопровождение неверных.

– С позволения Его Величества, я мог бы уравновесить их присутствие.

Молодой человек года на три старше Халя с не большим острым носом, выгнутыми бровями и низко свисающими мочками ушей выступил вперед. Он был легче сложением, светлее волосами и не имел длинных усов, как у отца, но все равно нельзя было не заметить его фамильного сходства с бароном Овиссийским. Солнечные лучи, падавшие сквозь разноцветные стекла витражей, играли на беспокойных, все время шевелящихся пальцах молодого человека; в остальном он казался вполне уравновешенным, а его голос звучал мягко и почтительно.

– Ради столь важного дела, как безопасность путешествия будущей невесты короля, я готов оставить проблему волков отцу и младшему брату. Позвольте мне уверить Его Величество, что мы в Овиссии навеки верны истинному богу, и нам можно доверить сопровождать принцессу.

– Хорошо, лорд Тапвелл, – кивнул Рэвик с гораздо более довольным видом. – Так будет гораздо лучше.

А вот Халю новый спутник не понравился. Выглядел сын барона Годафрида слишком представительно, а по положению превосходил и его самого, и Кеовульфа. Халь не имел ни малейшего желания подчиняться приказам человека, мало в чем разбирающегося, кроме овцеводства именно этим занимались в Овиссии от века. Он раздраженно зашипел, и Кеовульфу пришлось бросить на спутника испепеляющий взгляд давай, дескать, повежливей.

– И я, Ваше Величество! – Из толпы вышел еще один дворянин, его Халь с первого взгляда не узнал. Одет он был в изумрудного цвета камзол и облегающие шелковые панталоны, прямо как с картинки придворных мод одна беда, ноги кривоваты. Впрочем, улыбка у него была приятная. Великая Мать!.. До Халя внезапно дошло, что это Хардвин, младший сын барона Писцерского. С их последней встречи в Калдее – всего-то год назад – он прибавил в весе фунтов тридцать. Насколько Халь помнил, тем летом Хардвин не принимал участия в тренировках перед турниром, устроенных Кеовульфом, а просто приехал поразвлечься.

– Хорошо! Впятером вы, наконец, можете ехать. Рэвик щелкнул пальцами, и тут же прибежал паж со свитками. Халь с раздражением понял, что их без лишних церемоний выгоняют.

Дворяне разошлись, и Халь, вежливо кивая всякому, с кем встречался взглядом, двинулся к принцу Ренауду. Кеовульф, обладавший ко всему прочему безупречными придворными манерами, обменивался рукопожатием с ближайшим соседом своего отца, бароном Квертосским, и нежно целовал ручку его младшей дочери. Девушка, на взгляд Халя, была недурна собой, хотя, конечно, с Брид ей не сравниться.

– Итак, – сказал принц в своей небрежной манере, – юный лорд Халь из Торра-Альты. Как мило, что вы будете моим спутником.

– Много людей с нами поедет? – спросил Халь, что бы завязать разговор. Он постарался говорить низким уверенным голосом, как его брат, и смотреть Ренауду прямо в глаза пусть знает, что лорд Халь не потерпит покровительственного отношения к себе.

– Что? – Принц, похоже, отвлекся и не расслышал вопроса. – А, людей?.. Дюжина, не больше. Нет нужды волноваться, просто Кеолотия велика, и в нецивилизованных районах царит беззаконие. Так меня предупреждали, во всяком случае. – Он смотрел мимо Халя, в сторону трона, что тот счел вопиющим оскорблением. – Вы ведь, полагаю, умеете ездить верхом? Первую часть пути мы проделаем морем, но потом больше ста лиг до королевской столицы Кастабриции придется тащиться на лошадях по отвратительным кеолотианским дорогам. Не могу позволить, чтобы плохой всадник выставлял на посмешище все посольство.

Халь насупился. Принц явно до сих пор не обращал на него внимания.

– Сир, я умею держаться в седле. Никто еще в этом не сомневался.

Ренауд, похоже, не заметил, что обидел юношу.

– Тогда будьте готовы к утру, – сказал он, развернулся и ушел как раз в тот момент, когда Кеовульф собирался ему представиться.

Рыцарь поднял бровь.

– Великолепные манеры, нечего сказать. Халь саркастически улыбнулся.

– Надеюсь, лорд Кеовульф, вы способны ехать верхом. Нельзя, чтобы вы позорили королевский эскорт. Будь я…

Халь замолчал, улыбка погасла, стоило ему услышать у себя за спиной обрывок слишком громко произнесенной фразы.

– … кроме того, я удивлен, что король решил отправить в Кеолотию человека из Торра-Альты. Странный выбор, на мой взгляд. Они даже своих собственных женщин не могут держать в узде. Ни за что бы не доверил таким грубиянам сопровождать невесту.

Халь развернулся на каблуках, рука сама собой рванулась к рукояти меча. Клинок вылетел на свободу, и на лезвии заплясали разноцветные отсветы витражей. Шеренга первосвященников отшатнулась назад, бормоча слова недовольства больше не тем, что в тронном зале вынуто из ножен оружие, а выгравированными на клинке рунами, принятыми у неверных. В твердую холодную сталь были вбиты четкие знаки, отливавшие кроваво-красным. Король, однако, смотрел на происходящее безучастно, будто желая видеть, как его подданные будут сами разрешать возникший между ними спор, и только через несколько мгновений щелкнул пальцами, давая команду выстроившимся вдоль тронного зала стражникам.

– Ты оскорбил имя Торра-Альты, ты оскорбил моих родичей, ты оскорбил мою невесту! – выкрикнул Халь, заносчиво глядя на разбогатевшего на мягких сырах и жирном масле барона Наттардского.

– Халь, не место тут затевать ссору, – проговорил Кеовульф.