Морок (СИ) - Горина Екатерина Константиновна

Как сдерживать свое магическое проявление, чтобы не возбудить гнев людей, тоже было непонятно. Никаких трактатов о развитии удивительных сил не осталось, все они были сожжены или растащены по подвалам охотников за изумрудами и рубинами, так как каждый фолиант был богато усыпан драгоценными каменьями.

То, что Евтельмина так ждала, так жадно искала в этом полусгнившем, полузаспанном королевстве, она наконец-то нашла. Сколько раз представляла себе, как это будет, воображая собственную радость от встречи с магическим. И вот оно, оно наступило это будущее, которое она так звала и ждала.

— Хоть бы никогда не просыпаться, — стонала королева. — Как было бы хорошо, если бы человек мог временно умереть. Ну вот, к примеру, мор пришел в Край, и есть стало нечего, хлоп — и умер человек. Лет через двадцать ожил, повертел головой вокруг, посмотрел, как дела и снова хлоп или не хлоп.

Королева ни за что не хотела подыматься с постели, предпочитая лежать и размазывать обиду за несправедливость на все вокруг, на весь этот несовершенный мир.

Через некоторое время она тоскливо посмотрела на окно, несколько секунд воображая себе, как распластанный холодный труп ее с вывернутыми ногами и руками лежит на мостовой у замка…

— Бррр… — передернула Евтельмина плечами и решила наряжаться к ужину.

Усевшись удобнее перед зеркалом, королева позвонила в колокольчик, и тут же ее спальню заполонила щебечущая прислуга.

Евтельмина внимательно вслушивалась в разговоры девушек, не скажут ли они что-то, что может прояснить ситуацию. Однако, все было привычно, так же ругали за важность церемониймейстера, так же восхищались оркестрантами и все так же обсуждали первую и вторую перемены блюд.

На душе королевы стало легче, и она даже слегка повеселела. В конце концов, мало ли что бывает в стенах королевства, показалось, и не такое бывает. Евтельмина направилась к выходу в совершенно бодром расположении духа и даже с разыгравшимся аппетитом.

Что-то мешало в туфле, королева оперлась о стену и постаралась притянуть правую ногу к себе. Это было не так-то просто: кринолинная юбка почти не позволяла согнуться. Немного приблизившись к туфле, вытянув руки, насколько это было возможно, и задрав правую ногу, Евтельмина пыталась расшнуровать туфельку.

Она почти дотянулась до кончика шнурка, и тут широкий круглый подол платья вывернулся наружу, затянув королеву в плотное кольцо, наподобие того, как чашечка цветка схватывает зазевавшуюся пчелу.

Звать кого-нибудь на помощь в таком положении было неуместно и стыдно. Немолодая королева в нарядных панталонах под задранным кринолином смотрелась бы крайне нелепо для прислуги.

Королева слегка подпрыгнула, нажимая изнутри на юбку, иногда это помогало. Она представила, как выглядит со стороны и засмеялась, это было нелепо. И Евтельмина повторила легкий прыжок еще и еще раз. Однако юбка не поддавалась. Евтельмина начинала злиться. Теперь она прыгала выше и уверенней. Легкий смешок сменился злобным рычанием и одышкой.

Королева разбежалась и ударила кринолин о ночной столик:

— Вот тебе, мерзкая юбка! Вот тебе!

Юбка не отреагировала. Ничего не оставалось делать, кроме как позвать девушек:

— Эй там! — крикнула королева, стараясь сделать это тоном наиболее пренебрежительным. — Подите сюда, кто-нибудь. Кто-нибудь одна!

На зов тут же вбежала девушка. И быстро затараторила:

— Моя королева! Нашли ли вы то, что я сунула в вашу туфельку. Ах, ну что же я спрашиваю, конечно же нашли. Что вы велите передать. Какие могут быть у вас распоряжения?

«Убью», — подумала королева, но воспитание позволило вслух произнести только:

— Отчего же, милая, ты сунула записку в туфлю? Почему же нельзя было передать мне её лично?

— Ну даже не знаю. Мне казалось вам так будет удобнее прочесть…

«Точно убью,» — окончательно решила Евтельмина.

— Милая, помоги мне разогнуть юбку, а после мы поговорим о записке.

— Но дорогая королева, ведь это никак нельзя отложить, я прошла к вам столько верст, прячась от псов, рыскающих по дорогам, спасаясь от разбойников на дорогах…

— Юбку! — взвизгнула королева.

Через мгновение она услышала рыдания и удаляющиеся шаги…

Наконец избавившись от зажавшего ее наряда, королева кинулась расшнуровывать туфли. Найдя записку, которая намяла ей пятку до мозоли, она судорожно кинулась разворачивать ее.

«Он тот, кого вы так долго искали, Ваше Величество».

— Догнать! Догнать девушку! — выкрикнула королева.

В эту ночь во дворце не сомкнули глаз. Вся королевская стража по объявлению о поиске неоднократно выстраивалась кольцо во внутреннем дворе, вытягивалась во фрунт, красиво и ритмично приветствовала высшее начальство, в общем, выполняла все те обряды, которые могут демонстрировать служивые люди, пока не понятно, чем им предстоит заняться.

Наконец, гвардейцам были озвучены приметы, и армейские отряды рассыпались по дорогам Края.

— Но как, я не понимаю, как я оказался здесь и ты оказалась здесь. Я просто вообще больше ничего не понимаю, — Иннокентий явно злился.

Старуха терпеливо начала снова:

— Поймешь ты или нет, это не так важно. Единственное, что ты должен сделать, это прибыть во дворец. На это и было все рассчитано. Я ждала тебя там. Сколько сил было потрачено на это, сколько лет я рассказывала королеве всевозможные истории, чтобы она, наконец, была бы готова принять тебя и доверить тебе возрождение магии в Краю.

— Какая королева, что ты несешь? Ты моя бабка, это я понял. Что я делаю здесь? Вот сейчас!

Старуха плюнула с досады:

— Я не знаю, что ты делаешь здесь, родной, не знаю, что-то пошло не так, и я не знаю, что именно. Я могу сказать, почему я оказалась здесь. Меня сюда притянуло заклятием. Я должна дать тебе последнее напутствие.

— Да почему последнее-то? Я что? Умру?

— Умру я. Поэтому… Молчи, сынок, времени у нас немного.

— Хорошо, — после небольшой паузы продолжил Иннокентий. — Я понял, что у тебя нет ответа на вопрос, почему я здесь. Ну, пускай, здесь и здесь, это лучше, чем в том винном погребе…

— Каком винном погребе, — встрепенулась его собеседница.

— Да ничего особенного, просто какой-то странный подвал. Мы ехали с товарищем, остановились перекусить, я спустился за вином и что-то случилось, последнее, что я помню, — это удар по голове. После этого я очнулся здесь, мой товарищ пропал. Наверное, он меня ищет, нужно поспешить выбираться отсюда…

Бабка от души рассмеялась.

— Так ты сбежал от корчмаря?

— От корчмаря? — удивился Иннокентий. — Не может быть!

— А ты как думал, ты сын и внук известнейших магов, тебя друг приводит в винный погреб, в котором ты получаешь удар по голове. Это значит только одно: кто-то знает о тебе, надо поторопиться. По моему замыслу ты должен был уже сегодня быть во дворце, куда тебя должен был доставить мой верный человек. Запомни одно, мой мальчик, ты должен добраться до дворца и обязательно говорить с королевой, говорить с ней наедине, и должен ей во всем признаться…

— Да в чем признаться, бабуль, я ж ничего не совершил…

— Признаться в том, что ты маг, что ты единственный внук Будияра, мужа Рогнеды, матери Светозары, что ты можешь восстановить…

— Но ведь я даже не знаю, кто такая Светозара, а что касается магов, так я даже веснушки свести не могу у себя…

— Я должна была тебя всему научить. Но мы не встретимся. Это ничего. Есть книга, там все. Ты должен найти книгу, в ней все, — голос старухи становился тише.

— Бабуль, подожди, какая книга, где мне ее искать?

— Придешь к королеве, скажи, что ты внук Рогнеды… И книгу, найди книгу…

Не только голос старушки звучал тише, но и сама она как будто становилась прозрачнее, буквально таяла на глазах…

— Бабуль, ну поживи еще, поговори со мной…

Рогнеда улыбнулась:

— Поживи еще… Я уже мертва, сынок, то, что ты видишь — это мое последнее напутствие тебе…