Радужный Дракон - Наталья Зеленская

— Не-е, — призадумался клиент, — у нас приведение.

— Какое? Кого?

— Да выглядит оно как обычный дух. Плывёт в двух дюймах над полом, всё белое и прозрачное. А кого и что оно здесь делает — не знаем.

— Да колдуны, — гнусаво донеслось из угла, — крестьянина какого уморили и подняли.

— Сильвестр! — ужаснулся герцог.

О священнике позабыли все. А между тем он уселся на колченогий стул и, держа в правой руке томик Святого Писания, осенял нас крёстным знаменем свободной рукой.

— Эти порождения Ночи горазды людей мучить!

— Наше общество неприятно слуге Всевышних? — щурясь, вопросил Роэл. Я послал священнику коронный эльфийский оскал.

— Ваше счастье, — не унимался служитель, — что вы — колдуны проклятые!

Подумав немного, напарник накинул личину философа:

— Ну, ежили мы твари страшные, то можем уйти…

— Нет! — как ужаленный подскочил герцог.

— Да! — радостно осклабился Сильвестр.

Теперь оскалов стало ровно на один больше.

Священник скосоротился и замолк.

— Так что тут у вас происходит? — подчёркнуто вежливо продолжил Рой.

— С месяц назад началось, — взволнованно вещал герцог, усиленно тря длань о штанину, — сначала начали пропадать сосиски. Мы подумали, кто-то из кухаркиных детей. Потом кухарка увидела приведение и вот теперь оно свободно шастает по замку, воет и гремит цепями. На нервы действует. Прислуга увольняется, говорит: "Пока от духа не избавитесь — не вернёмся". Избавьте нас от него.

— Обычно, у подобных гостях из потустороннего есть дело на земле. Может из домочадцев кто помер, да дело важное не закончил. Или мстит кому. Вдруг помолиться забыл, а его кадилом по башке…

Священник пропустил шпильку мимо ушей.

— Нет не из наших это, — изрёк герцог. — А коли избавите от пакости этой, две сотни золотых заплачу.

Я присвистнул.

— Половину — авансом.

Под злющим взглядом Сильвестора, Эргон вручил Роэлу мешочек, туго набитый золотом.

Охота началась…

— Если бы я был привидением, — рассуждал Роэл, — я бы ни за что не стал жить в такой грязи.

— А с чего ты взял, что неупокоенная душа здесь?

— Может, и нет, зато тело — вполне вероятно.

Целый час мы бродили по подземельям. Пока ничего, кроме ржавой арматуры, гнилых остовов ящиков, слизи на стенах и грязи на полу не наблюдалось.

— Может мне ипостась сменить? — предложил я. — И нюх острее и сам быстрее.

— А не отравишься? — усомнился напарник. — Тут этой слизью всё насквозь провоняло. Даже в нормальном облике чувствуется.

— Да нет тут ничего.

Я начал заклинание. Через минуту, брезгливо поднимая лапы, шёл уже волк.

— Ну, как?

— Нет тут духа.

— Значит, он наверху бродит. Пошли, я тут ход увидел.

Винтовая лестница кончалась глухой стеной. Не поверивший в замыслы строителей я, поковырял когтём в трещинах. Стена развернулась на девяносто градусов.

— Я же говорил! — торжествующе объявил Роэл. — По этому ходу девица ходит к возлюбленному.

Проход действительно скрывался за рыцарскими доспехами, только возлюбленный ещё не появлялся, я бы учуял.

— Прав, прав. — Я отряхнул лапы и принюхался. Пахло сосисками.

— Смотри.

Мимо нас нагло проплыло приведение, сжимающее в объятиях тарелку с сосисками и жующее один экземпляр мясопродукта. Никогда не слышал, чтобы приведения ели. Максимум, на что он способны — это энергетический вампиризм.

Мы удивлённо переглянулись и припустились за сумасшедшей неупокоенной душой.

На шестом этаже, в галерее семейных портретов, приведение просочилось сквозь стену вместе с добычей, хотя по законам нематериальных сущностей, оно не могло это сделать. Разве что…

— Это не приведение, — прояснил ситуацию я, — а живое и вполне разумное существо.

Роэл принялся ощупывать портрет, судя по металлической пластине, прапрапрапрапрадедушки нынешнего герцога.

— Ес!

Рама глухо щёлкнула и отъехала в сторону.

— А-а-а-а!!! — заорало нечто во тьме.

Мы инстинктивно шарахнулись в сторону и приготовились к бою. Каково же было наше удивление, когда приведением оказался… леприкон. Да, самый настоящий леприкон: в зелёном камзоле, в зелёной шляпе с клевером, с тросточкой и сосиской в зубах.

— Что вы тут делаете!? — благим матом заорал он.

— Приведение изгоняем, — не стали лгать мы.

— Меня что ли?

— Тебя.

Леприкон воровато оглянулся на тарелку с бедными мясопродуктами, на початую бутыль дорогущего коллекционного коньяка, на нас…

— Может, договоримся? — соорентировался он.

— Может.

— Сколько?

— Половину, — нагло сказал я.

Леприкон схватился за сердце. Да, половина с трудом накопленного горшка золота — это много.

— Сорок процентов.

— Пятьдесят пять.

— Заклинаю Демиургами, — попытался надавить на жалость пройдоха, — у меня жена и трое детей. Мне семью кормить надо. Пожалейте-е…

— Нет у тебя никакой семьи, — пошуровал я в голове вора сосисок. — Шестьдесят, не меньше.

— Пожалейте меня! Половину.

— Идёт! — Мы ударили по рукам.

Леприкон взвыл, но деньги отсчитал. Да, несчастный, не повезло тебе, на ночных эльфов нарвался, а с нами торговаться бесполезно…

Замок мы покинули с несколькими тысячами в карманах. При случае, надо будет на счёт перевести. Побольше бы таких леприконов… а морок призрака создать легко.

Рыцарь догнал нас быстро. Он был в полном боевом облачении, разве что без коня.

— Что вам надо, милейший, — сухо осведомился я.

— Вы ведь усмирили призрака!

— Ну.

— Дело тут такое, — отчеканил рыцарь, — дракон похитил принцессу. Она — связная жутким заклятием — ходит у родника и смотрит так жалобно. Да только те, кто пытается её спасти, все в желудке дракона пропадает.

Раздался смешок (с моей стороны) и громкий смешок (со стороны Роэла).

— Ну, так берётесь?

Мы не могли отказать благородному рыцарю. Особенно, если он платит вперёд.

Принцесса пришла вовремя.

Да-а-а… у любого рыцаря, при видя такой красоты, сердце загорится совершать подвиги.

Девушка — навряд ли старше меня — босая, в полупрозрачном одеянии, нарезала круги вокруг родника. И смотрела так жалобно-жалобно, будто говоря: "Спаси меня, мой верный рыцарь". Лучи закатного солнца играло в пышных волосах цвета жидкого серебра. Серебряные волосы? Наверняка в ней есть пара капель тёмноэльфийской крови. Но самыми удивительными были глаза. У принцессы была гетерохромия. Правый глаз — фиолетовый, левый — зелёный.