Плевать на все с гигантской секвойи - Екатерина Вильмонт

Налетят какие-нибудь да пристрелят тебя под горячую руку…

– Телевизор надо меньше смотреть, – засмеялась Марина. – Нет, Алюша, это шанс! Еще какой!

Если все получится… Даже не в деньгах дело, мы, в конце концов, и так неплохо живем, но просто тут размах и перспективы… Я могу очень высоко взлететь, хотя могу, конечно, и провалиться. Кто знает, какие там заказчики? Может, им нужна золоченая лепнина и бархатные шторы с хрустальными люстрами… Хотя, конечно, вряд ли они стали бы меня приглашать, если бы не знали моих работ… У меня завтра в половине первого встреча с ними, а я тут из-за этой коровы спать не могу..

– Ничего, ты еще молодая, одну ночку не поспишь, хуже не станешь, – погладила ее по голове Алюша.

– Ты права, но сама ступай спать.

– Сейчас, сейчас, только молочка хлебну.

Алюша ушла. У Марины сна не было ни в одном глазу. Неужели эта поганка испортит мне день моего профессионального торжества? Марина встала, подошла к окну, отщипнула верхний листок герани, которая все норовила вымахать вверх, пощупала землю у толстянки и тут увидела, что к дому подкатило такси. Она вгляделась. Из машины вылезла Нора, целая и невредимая. Марина задохнулась от злости. Половина второго, ключей у нее нет, значит, она перебудит весь дом! Но ее это, похоже, нисколечко не волнует.

Раздался звонок домофона. Марина не реагировала. Она знала, что Алюша еще не спит, а Мишку ничто не разбудит. Звонок повторился. В прихожую выглянула Алюша:

– Маря, ступай спать, я сама ее впущу, а то сейчас разборки начнутся. Выгонишь ее утром, а пока постарайся заснуть.

– Хорошо, спасибо тебе! – согласилась Марина и ушла к себе.

Проснувшись утром, она первым делом вспомнила о предстоящей встрече с заказчиком, а потом уж о Hope. Как же быть? Если она и сегодня не уедет? Тогда придется попросить Игоря, пусть он что-то предпримет… Или нет, я сама куплю ей билет в Новосибирск и отвезу в аэропорт. Интересно, из какого аэропорта вылетают самолеты в Новосибирск? Из Домодедова, наверное?

Марина встала, позанималась на тренажере и побежала в душ. Когда она пришла в кухню, Алюша уже кормила завтраком Мишку.

– С добрым утром!

– Привет, мам! Знаешь что, ты мне дай денег!

– Зачем тебе деньги? – рассеянно осведомилась Марина.

– На театр, мы с классом идем в театр на следующей неделе! И потом, у меня тоже кончились деньги. Понимаешь, надо было кое-что купить…

– Принеси мою сумочку.

Мишка принес. Марина открыла кошелек и удивилась. Она совершенно точно помнила, что вчера вечером в кошельке было триста долларов и три тысячи рублей. Теперь же там было только двести долларов и сто рублей.

– Ма, ты чего? Я же опаздываю!

– Ах да, да, на вот, сто рублей хватит?

– Думаю, да, спасибо! Все, я побежал!

– Маря, ты чего?

– Понимаешь, – у меня тут денег не хватает, я точно помню, что было триста баксов, а сейчас двести…

– Я не брала!

– Господи, Алюша, а то я не знаю…

– Ой, Маря, ты сумку в прихожей оставляла?

– Как всегда.

– Ясненько, подружка твоя поживилась. Больше некому.

– А Мишка не мог? Знаешь, мальчишки в таком возрасте…

– Маря, ты в своем уме? Сколько пропало?

– Сто баксов и три тысячи. Не так уж мало…

Марина встала и решительно направилась в гостиную, не хватало еще, чтобы эта гнусная баба тут воровала…

Нора спала сладким сном.

– А ну вставай, – тряхнула ее Марина.

– Что? А? Маринхен, guten Morgen!

– Нора, зачем ты взяла деньги?

– Что? Какие деньги?

– Черт с тобой, можешь ими подавиться, но видеть тебя в своем доме я больше не желаю! И мне абсолютно наплевать, купила ты билет или решила еще у меня пожить! Я тебя видеть не желаю! Вставай, собирай вещи и катись!

– Маринхен, ну что ты злишься? Мало ли что бывает между подругами. Ну цапнулись мы вчера einbipchen <Немножко (нем ).>, подумаешь!

– Ты мне не подруга, я вообще не знаю, за каким чертом ты сюда явилась, но терпеть тебя тут я больше не намерена, понимаешь?

Нора неспешно поднялась, накинула халат:

– Значит, гонишь?

– Значит, гоню! И кстати, вещи будешь собирать при мне, а то, боюсь, мне твой визит слишком дорого обойдется.

– Ты что же, меня за воровку считаешь?

– Вот именно!

– Ну ты и сука!

– Какая есть!

– Выйди, я не буду при тебе одеваться!

– Придется. С тебя глаз спускать нельзя!

– Ты еще об этом пожалеешь!

– Не думаю!

– Но поссать хотя бы ты мне позволишь!

– Ради бога!

Нора пулей вылетела из комнаты. Марину всю трясло. Эта тварь еще смеет угрожать!

Из ванной Нора вернулась присмиревшая.

– Маринхен, давай все забудем!

– С какой стати?

– Ну, мы же все-таки цивилизованные люди…

– Ты, может, и цивилизованная, а я нет! Мне не нравится, когда меня держат за полную дуру, вот такая странность!

– Даже кофе не дашь?

– Не дам! На те деньги, что ты у меня слямзила, вполне прилично можешь позавтракать в ресторане. Еще и на обед останется и на ужин…

– Ничего я не лямзила, просто твой сыночка тебя обокрал, они теперь с малолетства ширяются. Я вчера знаешь сколько малолетних наркоманов повидала, пока по вашей сраной Москве гуляла!

Марина потеряла дар речи.

– Да-да, еще помладше твоего есть! Проворонила сынишку, а теперь на меня все валишь! Да я уйду, уйду, не боись! Мне вчера мой Ханнес позвонил, если хочешь знать, умолял вернуться, обещал златые горы, так что мне твой стольник – тьфу! Дура ненормальная! У меня завтра самолет в Швейцарию, на фиг мне эта Сибирь… Если уж в Москве все так… то в Сибири еще хуже, так что…

Марина была уже не в силах реагировать на ее слова. Она вся тряслась от ужаса. Вдруг эта мерзкая баба права и Мишка стал наркоманом, а она, занятая делами, упустила его? А Алюша просто по темноте своей ничего не заметила?

– Ну вот и все. Я готова! Вызови мне такси!

– Выйдешь, сразу поймаешь!

– Ну что ж, спасибо за приют, за ласку, Маринхен! Желаю тебе очень сильно пожалеть о том, как ты со мной обошлась! Пусть у тебя все будет хуже некуда! Tschus! <Пока (нем.).>.

И она ушла, хлопнув на прощание дверью.

– Маря, ну слава богу! Ой, что это ты такая? Что она тебе сказала?

– Аля, я даже говорить не хочу!

– Скажи, тебе легче будет! Я тут слыхала, как она на прощание вопила, ты из-за этого расстроилась?

– Да нет, что ты… Она сказала, что деньги Мишка украл.

– Ну конечно, раньше никогда копеечки не брал, а как эта курва приехала, сразу и украл, причем у родной матери…

– Она сказала, что он малолетний наркоман…

Алюша, а вдруг правда, а?

Алюша позеленела.

– Маря, ты чего, совсем с глузду съехала? Наш Мишка наркоман? Да если б я слышала, своими бы руками пасть ее поганую порвала, и как у нее язык-то повернулся! Мишка наркоман! Да мы с ним на той неделе диспансеризацию проходили, думаешь, доктора бы это проворонили? Если хочешь знать, в полуклинике одна женщина в такой истерике билась – у ней сынишку как раз наркоманом признали…