Узы первой любви - Нэнси Берланд

«Пусть его ранения будут не опасными. Пусть он только будет жив. Боже, дай мне помочь ему», – взмолилась она. В ее памяти быстро промелькнули тяжелые дежурства в отделении «Скорой помощи». Она помогала многим, сумеет помочь и Дугану.

Клэр подбежала к машине одновременно с подростками, за которыми только что наблюдала. Парень пытался открыть дверь кабины, он изо всех сил рванул ее на себя. Клэр заглянула внутрь. В нос сразу ударил знакомый сладковатый запах. Кровь. Много крови. Кровь Дугана.

Дуган слегка приподнял голову, посмотрел на нее затуманенными глазами.

– Доктор… как вы думаете… – пробормотал он.

– Он жив! – воскликнула девушка.

Это было эхо собственных мыслей Клэр.

– Дуган! – Клэр пыталась нащупать его пульс. – Я собираюсь…

Дуган, потеряв сознание, вывалился из кабины к ее ногам. Клэр быстро опустилась на колени и приложила руку к его шее. Дрожащими польцами она нашла артерию. Пульс был очень слабым. Он может умереть, если его быстро не доставить в больницу. Он потерял слишком много крови. Эта мысль подстегивала Клэр.

– Мы должны унести его отсюда, – приказала она ребятам. – Машина может взорваться в любую минуту.

– Я возьму его за плечи, а ты за ноги, – сказал юноша своей подруге. – О! Посмотрите на его ногу!

Кровь толчками вытекала из раны в верхней части бедра. Даже под тяжелой промокшей тканью джинсов было видно, как она пульсирует. Багровое пятно на брюках быстро увеличивалось. Это могло быть ранение или разрыв бедренной артерии. Клэр молилась, чтобы это был не разрыв, даже прокола достаточно… Только не разрыв!

– Быстро! – распорядилась она. – Несем его в клинику. Первая дверь направо. Старайтесь нести на одном уровне. Я думаю, это бедренная артерия.

– Это опасно? – спросила девушка.

– Очень. Если мы быстро не наложим повязку, он может истечь кровью.

К ней пришла наконец профессиональная решительность, даже злость. Дугану, черт его дери, она не даст умереть ни в коем случае.

Юноша, Адам, похоже, смышленый парень. Его можно использовать в качестве ассистента. Девушка, Бекки, тоже поможет. Но, посмотрев на лицо Бекки, Клэр поняла, что та может грохнуться в обморок в любую минуту. От запаха крови, ее пятен повсюду в процедурной комнате девушке стало дурно.

– Ты поможешь мне? – строго спросила ее Клэр.

Бекки неуверенно кивнула.

– Отлично. Я хочу, чтобы ты позвонила и срочно вызвала медсестру. Два номера на моем столе в кабинете. Вторая дверь направо. Бекки кивнула и, слегка пошатываясь, вышла.

– Адам, в шкафу за тобой стерильные бинты. Давай все, что там есть. Разрывай упаковки… Хорошо. Давай сюда.

Клэр с силой прижала бинты к ране.

– Еще! Быстрее! Шкаф справа от тебя. У него может начаться шок… Да, да, хорошо. Теперь иди сюда.

Она взяла руку Адама и прижала ее к бинту вместо своей.

– Держи так. Крепко. Я должна снять с него джинсы.

Дуган застонал и протянул руку к ноге. Отлично, он был в сознании.

– Нет, Дуган, нет. Не трогай ногу. Сейчас я сниму с тебя брюки.

Пока Клэр расстегивала джинсы, Дуган мотал головой из стороны в сторону и извергал такие чудовищные ругательства, каких она в жизни не слышала. И уж тем более не могла предположить, что Дуган может так сквернословить. Она, оказывается, многого о нем не знала.

Джинсы сидели очень плотно. Кроме того, они пропитались кровью, стащить их было трудно, да и времени не было. Клэр разрезала штанину на раненой ноге хирургическими ножницами. Под тканью она обнаружила множественные диагональные порезы. Бедренная артерия, слава Богу, не была разорвана, только травмирована.

– Господи, что с его ногой? – ужаснулся Адам.

– Здесь все ясно, – пробормотала Клэр. – Надо снять с него сапоги.

– Они все в навозе.

– Он, наверное, был на пастбище. Плохо. Важно не занести инфекцию. Когда мы закончим перевязку, я хочу, чтобы ты разрезал и снял эти сапоги.

– Ему, может быть, жаль будет их терять.

– Купит новые. Если мы будем их стаскивать, это потревожит рану. Он и так потерял много крови. Я не могу рисковать.

– Ему ведь уже лучше? – спросил юноша с надеждой в голосе.

Клэр поняла, что Адам боится, как бы Дуган не умер на его руках.

– Да, значительно лучше, – уверенно ответила она.

Клэр хотела успокоить не столько Адама, сколько Дугана. Если он, конечно, слышал ее.

– У него много неприятных ран, которые я должна обработать. Пока не пришла медсестра, мне не обойтись без твоей помощи. Я могу рассчитывать на тебя?

– Только скажите, что делать.

– Пока держи повязку на артерии.

Клэр наклонилась и приложила ухо к груди Дугана. Сердце билось неритмично. Она быстро подошла к маленькому холодильнику, достала две бутылочки с перекисью водорода, сорвала с одной пробку.

– А твоя девушка? – спросила она. – Как ты считаешь?

– Ясное дело, поможет. Бекки! – крикнул он через плечо.

Девушка показалась в дверях. Теперь она выглядела несколько лучше. Она прижимала дрожащие пальцы к губам.

– Медсестер нет дома, – испуганно прошептала Бекки. – Что теперь делать?

– Помогай нам. Займи место Адама. Быстро.

Бекки судорожно сглотнула и послушно подошла ближе.

– Держи повязку, Бекки. Вот так. Отлично, девочка, – подбадривала ее Клэр.

Теперь предстояло самое сложное.

– Слушай меня внимательно, Адам, – сказала Клэр. – Сейчас я залью его раны перекисью. Это страшно больно. Поэтому ты должен удержать его, когда он дернется. Нельзя ни в коем случае допустить, чтобы он свалился со стола. Держи крепко, понял? Готов?

– Готов!

Клэр начала обрабатывать порезы. Дуган заскрипел зубами и рванулся так, что Адаму пришлось навалиться на его грудь всем телом. Розовая пена стекала с ног Дугана на пол.

– Он был вашим мужем? – неожиданно спросила Бекки.

Клэр кивнула, не глядя на нее. И так же неожиданно ей подумалось: «И будет им, если не поторопится раньше меня в иной мир».

Клэр изо всех сил боролась со сном. Восемнадцать часов назад Дугана перенесли из клиники в ее номер. И сейчас он лежал в забытьи на ее кровати.

Клэр было наплевать, что станут говорить городские сплетники по поводу того, что она уложила бывшего мужа в свою постель. Здесь ему удобнее, чем на кушетке в перевязочной. Она должна находиться рядом с ним первые критические двадцать четыре часа. Обрабатывать раны, которые до сих пор сочились кровью. Клэр сменяла повязки каждые четыре часа. И она хотела услышать его первые слова, когда он очнется.

То, что она не сомкнула глаз и ничего не ела все это время, тревожило ее гораздо меньше, чем страх за Дугана. Когда Клэр была практиканткой, а потом ординатором, ей часто приходилось проводить ночи без сна. И пациенты бывали с гораздо более серьезными ранениями. Но, казалось, они поправлялись быстрее. Или дело в ее особом отношении к Дугану?