Эльфийский синдром - Юлия Полежаева

По сравнению с ними эльфы, прибывшие с Эрессеа, казались бодрыми и жизнерадостными. Они энергично разбирали груз, упаковывали походные сумки и, похоже, были готовы немедленно отправляться в дальнейший путь. Однако, Элладан, после короткой трапезы прямо на берегу, заявил, что ему надо кое-кого навестить, и ушел.

Аэлиндин и Дима давали последние наставления двоим рулевым, возвращавшимся на Эрессеа, а Сергей с Лилиан отправились пока побродить по улицам Альквалондэ. Грустная это была экскурсия. Каждый камень здесь нес отпечаток ума и таланта, чьи-то искусные руки с любовью и тщанием некогда покрыли изысканной резьбой не только стены, но даже тротуары. Изящные скульптуры застыли над пустыми чашами фонтанов, украшенными осыпающейся мозаикой.

Что-то невыносимо горькое было в зрелище этого распада, несравнимое с печалью, навеваемой развалинами Помпей или Парфенона. На Земле погибали прекрасные цивилизации, но жизнь не кончалась, ее вечное обновление вновь и вновь возрождало красоту и культуру. А здесь во всем чувствовался приближающийся неизбежный и окончательный конец. Этот город устал от жизни, и некому было его возродить.

Подавленные, Лилиан и Сергей вернулись на набережную. Издалека им было видно, как суетился на причале Дима, готовясь к пешему походу.

— Знаешь, Сергей, я все больше беспокоюсь о Диме. В его бурной деятельности есть что-то неестественное. Если бы я в кого-то так влюбилась, как он в Финриль, то вряд ли помогала бы ему добраться до Лориэна.

Сергей кивнул, ему тоже приходили в голову подобные мысли.

— Ты заметила, с тех пор, как мы им помогаем, эльфы стали к нам теплее относиться. И Финриль больше сблизилась с Димой, чем раньше. Может быть, он на это и надеется — когда она станет ему больше доверять, он попытается ее отговорить?

— Дай бог, — вздохнула Лилиан. — Только непохоже, чтобы кого-нибудь из них можно было уговорить. Они все рвутся к Лориэну, как каторжник к свободе. И мне страшно подумать, что будет с Димой, если его попытка не удастся.

Сергей промолчал. Ему самому все больше хотелось поговорить с Сильвен, но он боялся боли, которую принесет этот безнадежный разговор. Казалось легче загнать свои чувства в глубину и делать вид, что все идет как надо.

В конце набережной показался Элладан и издалека махнул рукой. Эльфы на причале начали разбирать сумки, и Лилиан с Сергеем поспешили к ним. Жители Альквалондэ проводили отряд до начала дороги в Тирион и долго махали вслед, пока не скрылись из глаз за поворотом.

До Тириона было километров пятьдесят по прямой, но горная дорога петляла за стеной скал, лишь изредка выходя на обрывистый берег залива. Элладан рассчитывал дойти до цели дня за три. Когда движение отряда установилось, и все вошли в ритм размеренного скорого шага, он пошел рядом с Сергеем и Аэлиндином.

— Я уже не ждал встретить в Альквалондэ знакомых, однако нам повезло. Знаменитый корабельный мастер Гаэрос еще живет здесь. Он рассказал мне все, что знает о серебристых кораблях. По слухам, их строили сами Валары, и гавань, в которой они стоят, находится у чертогов Мандоса, повелителя душ мертвых, на крайнем западе Амана. Гаэрос не раз видел, как эти корабли приходили с юга перед тем, как отправляться в Средиземье, и на юг уходили, доставив переселенцев. Он думает, что они просто огибали Аман, с севера его не обогнешь, он доходит до вечных льдов.

— И как выглядели эти корабли?

— Так же, как я вам рассказывал, серебристо-серые, тускло блестящие. Море и небо отражались в их бортах, и они сливались с волнами, издалека их было трудно разглядеть. Но Гаэрос рассказал и кое-что новое для меня. Однажды он попытался пойти на своей ладье за серебристым кораблем, чтобы проследить его путь. Вскоре ветер стих, и паруса ладьи повисли, но серебристый корабль продолжал двигаться так же быстро, и скоро исчез из виду. Гаэрос уверен, что он двигался силой волшебства.

— Само по себе это еще не чудо, в нашем мире суда тоже плавают очень быстро без всяких парусов. А в том, что в серебристых кораблях заложены знания, которых нет у ваших корабелов, я и без того не сомневаюсь.

— Дивные вещи ты говоришь, Сергиэ, — воскликнул Аэлиндин, — и все сильнее я во власти желания увидеть эти чудеса.

— В Тирионе станет ясно, сможем ли мы их увидеть, — заключил Элладан.

Сергей ждал Тириона со смешанным чувством надежды и страха. Чем ближе они подходили, тем серьезнее и отрешеннее становились лица эльфов, минорнее звучали их песни. Дима не отходил от Финриль, тихо беседовал с ней в конце колонны, и все чаще Сергей замечал на его лице такую же светлую отрешенность.

Заканчивался третий день похода. Как ни велико было нетерпение эльфов, когда совсем стемнело, им пришлось расположиться на ночь на одной из редких зеленых лужаек, встречавшихся вдоль дороги. Сергей лежал на траве, завернувшись в одеяло, и безуспешно пытался разобраться в смутных предчувствиях, мешавших ему уснуть. Ему казалось, что завтрашний день определит их дальнейшую судьбу.

На рассвете они поспешили дальше, и почти сразу же, за ближайшим поворотом дороги, открылось величественное ущелье Калакирия. Перед ними, залитый нежным утренним светом, лежал Тирион.

3. ТИРИОН

Путешественники замерли в молчании. От зрелища, представшего перед ними, захватывало дух. Белоснежные, круто поднимающиеся уступами террасы, пересеченные широкими лестницами, ажурные, кажущиеся невесомыми дворцы и башни — все было величественным и бесконечно прекрасным. Дивная гармония линий и пропорций завораживала, создавала впечатление ликующего музыкального аккорда. Им невозможно было насытиться, двинуться с места, оторваться от созерцания великого города. Его совершенство было разящим в своей законченности.

"Хорошо, что я не архитектор, — медленно приходя в себя, подумал Сергей. — Этот город загубил бы меня, как мастера Данилу Каменный Цветок." Стряхнув оцепенение, он попытался увидеть в Тирионе приметы упадка, наложившего печать на Аваллонэ и Альквалондэ. Однако, в красоте города не было изъянов, если не считать недостатком царящее в нем безлюдье. Впрочем, здесь оно действительно не казалось недостатком — Тирион выглядел не жилым городом, а, скорее, величественным мемориальным комплексом.

— Вон он стоит, посмотрите, — радостный возглас Аэлиндина нарушил благоговейную тишину. Эльфы вокруг зашевелились, как внезапно разбуженные ото сна. Аэлиндин показывал вниз, на маленькую гавань, где чуть покачивались несколько мачт. — Мой "Мелеар" цел!

Глядя на его счастливое лицо, Элладан и люди тоже заулыбались. Однако, другие эльфы вряд ли расслышали Аэлиндина. На их лицах застыл религиозный восторг. Построившись, они запели тяжелую минорную мелодию и начали медленно подниматься по дороге к городу. Остальным ничего не оставалось, как последовать за ними.