Престол Элдрейна: На неведомых дорожках - Кейт Эллиотт

подступающую мигрень. Отвратительные воспоминания о лозах, которые превращаются в змей и пожирают мёртвых красных шапок, проползли сквозь его разум, а затем ему вновь привиделось сияющее подмигивание Кадо. Память сразу же окутал мрак. Он мог припомнить только шелест листьев, возвещающий о крадущейся опасности. Вытерев вспотевшие ладони о рейтузы, он принялся напевать себе под нос мотив «Храброго охотника с Серебряной горы».

— Я поражён, — признался Тит. — Целых семь красных шапок!

— Нет ничего такого, с чем мы с Уиллом не могли бы справиться, — заявила Роуэн, гордо вздёрнув подбородок. — Всё в порядке. Никто не пострадал.

— Ну здорóво, сорванцы. Надеюсь, ваш первый день в пути прошёл без приключений? — к ним с лукавой улыбкой подошёл Кадо. Его короткие тёмные волосы торчали во все стороны, и он уже успел снять доспехи, оставшись в одном табарде. В руке он держал скребницу. — Я ищу Короля. Вы случайно не знаете, куда он пошёл?

Уилл и Роуэн обменялись недоумевающими взглядами. — Это нужно спрашивать у тебя, а не у нас.

— С чего бы это?

Роуэн улыбнулась. — Э, нас не проведёшь. Мы же только что видели тебя с ним.

Кадо добродушно покачал головой. — Вот вы и попались, двое шутников! Меня с ним не было.

— Ты нам подмигнул, — сказал Уилл, но тут же осёкся и крепко схватил Роуэн за запястье. — Подмигнул! Ты помнишь, как он нам подмигнул?

Она прижала ладони ко лбу и поморщилась. — Нет.

Кадо отшатнулся от них, как будто его сильно ударили в грудь. — Меня с ним не было. Я только что закончил приводить в порядок его коня и сбрую, как делаю всегда, если обязанности мешают ему заняться этим самостоятельно.

Рыцарь коротко стриг свои чёрные волосы с того дня, когда злая ундина выскочила из пруда, схватила его за роскошные длинные локоны и едва не выцарапала ему правый глаз.

— Твой шрам, — Уилл отчаянно пытался вытащить воспоминание на поверхность, но оно сопротивлялось, точно угорь, постоянно выскальзывая из его хватки. — Сериз, Тит. Вы ведь помните? Он подмигнул нам, но у него не было шрама!

Все разом посмотрели в темноту, на россыпь костров и тени от высоких деревьев.

Истошный крик прорезал ночь и тут же оборвался.

Кадо выхватил меч. — Куда они направились?

ЧАСТЬ II. ЗИМА

6.

В канун зимы разыгралась свирепая метель, которая и не думала заканчиваться к утру следующего дня. Ветер дул так яростно, что сотрясал даже массивную главную башню замка Арденвейл, хотя та была сложена из камня и вдобавок удерживалась на месте силой Круга Верности.

Уилл стоял у дальней стены большого зала, мечтая избавиться от этого гнетущего беспокойства. Зал, всегда бывший излюбленным местом собраний в долгие мрачные зимние месяцы, сегодня просто кишел народом. Королева Линден сидела, выпрямившись, на скромном деревянном стуле по правую руку от пустующего трона.

Позади трона на стене висел меч. Его рукоять покрывало золото, им же было инкрустировано выщербленное лезвие. Люди постарше частенько рассказывали, что некогда этот священный меч был зачарован, что золото на нём сверкало ослепительным и чудотворным светом защитной магии, вложенной в оружие Зверем Рыкающим. За время подвигов во имя Высшего трона эта магия израсходовалась или выветрилась. Теперь меч был выставлен на всеобщее обозрение, чтобы напоминать людям о том, какой справедливый, надёжный и преданный человек показал себя достойным чести править Королевством в качестве Верховного короля.

Разумеется, Зверь Рыкающий избрал двух претендентов на высшее владычество, подарив мечи обоим в знак своей благосклонности, но лишь один меч был выставлен в замке Арденвейл. Отнял ли Зверь второй заветный меч у Линден, когда та не смогла завершить Великий Подвиг? Спрятали ли она его сама подальше от посторонних глаз? Никто не знал наверняка, и единственный раз, когда близнецы спросили об этом, родители ясно дали им понять, что это касается лишь двух вершителей подвига и самого Зверя.

Со всех сторон королеву окружили писари и сенешали, лорды, рыцари и советники, дожидаясь своей очереди поведать ей об очередных несчастьях. Прямо сейчас перед ней выступала делегация чумазых крестьян, которые, вопреки суровой погоде, проделали нелёгкий путь из самого Эмберета, чтобы просить Верховного короля о помощи. Их деревню сглазила ведьма, погасив в ней все огни и вынудив жителей покинуть свои дома, чтобы не замёрзнуть насмерть. Однако правящий совет Эмберета был слишком занят выяснением того, кто же прогневил ведьму, чтобы с позором изгнать этого беспечного недотёпу, и потому до сих пор не озаботился помощью бездомным крестьянам. Королева сохраняла присущее ей спокойствие, уделив всё внимание просящим, но время от времени украдкой бросала взгляд на пустующий Высший трон. В такие моменты её плечи печально опускались, но она сразу же брала себя в руки и вновь принимала идеальную осанку.

Вздохнув, Уилл потёр глаза. Каждое утро он просыпался с мыслью о том, что это был всего лишь ужасный сон, но затем ему приходилось вспоминать обо всём снова. Три месяца назад его отец исчез в окрестностях Бекборо, в первую ночь Большого шествия. Тела сопровождавших его сенешаля и писаря нашли в лесу, разрубленные огромным топором. С той ночи Уилла мучили приступы мигрени, как постоянное напоминание о злом роке и горькой утрате.

Слева раздался тихий свист, за которым последовал приглушённый шёпот: «Фшшшт. Уилл».

Масляный фонарь осветил проход на лестницу, соединявшую нижнюю часть зала с галереей наверху. Хейзел поманила его к себе. В руке у неё была праща, которую запрещалось использовать в помещении. Уилл хотел было пожурить её, но она прижала палец к губам и кивком указала на трон и меч. Что она обнаружила?

На цыпочках он пошёл за сестрой. Та повела его вверх по лестнице, стараясь ступать как можно тише, когда они приблизились к проёму. Галерея огибала главный зал с трёх сторон. В холодное время года младшие дети часто играли здесь, когда не могли выйти наружу.

Уилл подождал, пока его глаза привыкнут к тусклому освещению. Его внимание привлекла вспышка света, отражённого полированным металлом. Трое детей сжались в дальнем углу в страхе перед чем-то, чего он не мог распознать. Хейзел проскользнула мимо него и уверенным движением, говорившим о частой практике, швырнула несколько камешком через всю галерею. Два камня стукнулись о стену над головами детей, но третий неожиданно прервал свой полёт, словно налетев на невидимую преграду, и