Любить и ненавидеть по-русски - Денис Шевченко

— Потом, как — нибудь. Я тебе позвонил не только, чтобы повидаться. Ты уже знаешь про Климовых?

Игорек помрачнел. — Конечно. Я помогал Макса хоронить. Такой кошмар.

— И что скажешь, чьих рук дело?

— Этого никто не знает, я и сам пытался выяснить. С тех пор, как Макс прогорел со своими автомобильными делами, он сильно изменился. Я ему пытался втолковать, что на картах денег не сделаешь, скорее потеряешь, но меня он не особенно праздновал. Да мы и не дружили никогда особенно. Ты же нас познакомил по малолетству.

Виктор это прекрасно помнил. У него была масса приятелей, которых он знакомил между собой, оставаясь центральной фигурой межличностных отношений всей этой разношерстной молодой гвардии.

— А Светка, — он постарался унять дрожь, — про нее слышал что-нибудь?

— Нет. — Ответ резанул Виктора прямо по сердцу. —Пропала, как в воду канула. Никто ничего не знает, я и у ментов интересовался. Следователь мужик нормальный, но пока ничего не нашел.

— Я знаю, я с ним сегодня разговаривал.

— Быстро успел. — Игорь закончил обедать, и оба приступили к кофе.

— А с кем Макс играл в карты? Со знакомыми или с серьезными ребятами?

— Да где ж найдешь знакомых, чтобы играли по десять долларов вист? Нет, играл с профессионалами, из-за чего и влетел.

Тяга к преферансу была у Климова с молодых лет, но тогда они играли по копеечке или на пиво.

— А что за профессионалы? Найти их реально?

— Реально, да что толку. Не расколются они, кто ж захочет под статью идти.

— Ты мне дай зацепку, а я найду возможности их разговорить. За шесть лет люди новые появились, мне без тебя не обойтись.

— Ну сказать особо нечего. Всеми карточными делами у нас в городе заправляет Глеб Виноградов. Авторитет-отморозок. Не так давно здесь крутится, но уже успел всех бандюков, кто без дела слонялся, к рукам прибрать. Опять появились каталы, лохотронщики, криминал ожил. Начинают на фирмы потихоньку наезжать. Старые песни про крышу заводят. Мне лично это не по душе.

Виктор вспомнил свое вчерашнее приключение.

— На тебя не наезжали?

— Нет, — Игорь довольно усмехнулся, — я ж не такой идиот. Я ментам плачу, с ними проще. Все — таки официальная структура, на государство работают.

Виктор не стал объяснять своему приятелю, что люди, которые берут деньги за то, что обязаны делать по долгу службы, работают на себя, а не на государство.

— А как найти людей этого Глеба, которые картами занимаются?

— Они все по вечерам тусуются в «Золоте азарта». Карточный клуб возле бывшего кинотеатра Мир. Виноградов открыл пол года назад. Что-то среднее между казино и кабаком. Там постоянно эти ребята сидят, то деньги зарабатывают, то просто отдыхают. А ты что, решил серьезно в это дело влезть?

— Ты же знаешь, какие у меня с Максом отношения были. Если я с этим не разберусь сейчас, то уважать себя точно перестану. К тому же мы со Светой собирались пожениться.

— Да, дело серьезное. Я тоже подумываю о создании семьи, да все никак пару подходящую найти не могу.

Виктор слушал рассказы о личной жизни Ларичева в пол уха. Его мысли уже крутились в направлении карточного клуба и его постоянных посетителей, способных пролить свет на убийство Максима Климова и исчезновение его сестры.

Буран заметил слежку уже возле самого дома Артура Конева.

Пока напарники делали три профилактических круга по окраинам города, их попеременно вели три машины. Не будь Буран таким наблюдательным, он вряд ли засек бы преследователей: слишком четко и профессионально они работали.

Но все три разных автомобиля успели примелькаться, и Игорь запомнил их номера. Через пару кварталов опасения начали подтверждаться.

— Вася, нас пасут.

Реутов дернулся и оглянулся. Буран прикрикнул:

— Ты чего, не дергайся, и скорость не сбавляй. Езжай к дому Артура, но не в плотную, а ближе к задней стороне.

Дом Артура Конева находился в уединенном лесистом уголке на окраине города. Его окружал высокий каменный забор с острыми чугунными кольями наверху. Массивные железные ворота выходили на дорогу. Справа располагалось большое и очень живописное городское водохранилище.

Сам дом представлял собой длинное трехэтажное здание с крышей из металлочерепицы, массой окон, балкончиков и мраморными колоннами.

Конев не отказывал себе в удобствах и роскоши, тем более, что финансовых проблем не испытывал, а в последние годы проводил здесь достаточно долгое время.

Система безопасности одним трехметровым забором естественно не заканчивалась. Были еще домофоны на воротах, будка охраны, сигнализация и четыре вымуштрованных ротвейлера. Они компенсировали неудобства, связанные с отдаленностью дома от служб, отвечающих за покой и безопасность горожан.

Пятерка напарников остановилась метрах в трехстах за домом на невысоком холме. Отсюда до леса можно было добежать меньше чем за минуту.

Машину поставили у подножия холма таким образом, чтобы из дома ее не было видно.

Игорь вышел из машины, разминая ноги и плечи. Всем своим видом он давал понять, что чувствует себя в полной безопасности. Василию это давалось гораздо сложнее, он то и дело бегал глазами по сторонам, периодически натыкаясь на суровые взгляды своего шефа.

Наконец Буран добился своего: среди деревьев слева что-то блеснуло.

— Так, Вася, я их засек.. Метрах в двухстах слева от нас с биноклем. Залегли между деревьями. Ты только туда не смотри резко, незачем им знать, что мы в курсе.

— И что будем делать? — лицо Реутова побледнело, несмотря на жару, — здесь сидеть опасно.

— Еще опаснее уехать так быстро. Тогда они поймут, что мы их засекли, и могут пойти на решительные меры. Пока же предъявить нам нечего, стоим, наблюдаем, агрессивных действий не ведем. Плохо, конечно, что Артур теперь в курсе наших передвижений, но не все потеряно. Теперь и мы знаем, что нас пасут, а значит можем нейтрализовать их людей.

Глаза Реутова снова заблестели.

— Когда?

— Только не сегодня. Уберем их перед самой работой. А пока надо Степана предупредить, его, наверняка, тоже ведут.

— Позвони ему, все равно они нас прослушать не смогут.

Реутов был прав. Они специально пользовались для подобных разговоров карточками, а не контрактным подключением, чтобы никто не мог вычислить их телефонные номера. Сами они эти номера никому не давали, понимая всю важность сохранения конфиденциальности.

Буран быстро набрал телефон Батурина. Подождал несколько секунд, пока на том конце ответили.

— Степа, слушай внимательно, но не дергайся, по сторонам головой не мотай, понял?

— Да.

— Ты сейчас где?

— В кафешке, напротив Пашиного офиса .

— Слежки не заметил?

— Нет.

— Тогда смотри повнимательнее, потому что нас пасут. И тебя они вряд ли оставили без присмотра. Засечешь их — звони. Но не сразу, чтобы не усекли. Работа остается в силе. Сейчас свяжусь с Глебом, и если он откажется, то дам отбой.

— Ок.

Буран сосредоточенно раздумывал: Глеб может завестись и наделать глупостей, но не предупредить его — это страшно. Скрепя сердце он залез в машину и набрал номер босса. Реутов все это время лениво прохаживался взад-вперед, потом сел на прямо на травку и закурил, наблюдая за домом.

Игорь вышел из машины через несколько минут, и тут же разрешил все вопросы.

— Глеб сказал работаем.

Реутов тряхнул головой:

— Ну что же, играть, так играть по крупному.

* * *

Эти ребята не были похожи на приезжих, и уж тем более на нуждающихся в жилье. Все трое высокие, крепкие, возрастом не больше тридцати, в белых рубашках и светлых брюках. Один в солнцезащитных очках, зато у другого на руке толстый золотой браслет.

Тот, что с браслетом, внимательно оглядел народ с табличками и после недолгого раздумья подошел к толстой женщине преклонных лет, оккупировавшей значительную часть каменного парапета, скрывавшегося в тени раскидистого дерева. Большинство других стояло под прямыми палящими солнечными лучами, но толстуху никто не пытался сдвинуть с удобного насиженного места. Такое уважение не дается просто так, его нужно уметь заработать.

— Здравствуй, мать.

— Здравствуй, сынок. — Толстуха внимательно разглядывала браслет.

— Мы ищем одного человека, чужака, он мог обращаться к кому-то из ваших в поисках жилья.

— Давно?

— Не знаю, может быть два месяца назад, а может быть вчера.

— Да их тут столько за день проходит, попробуй всех упомни. Сезон, — толстуха горестно развела руками. Парень достал сторублевку и протянул ее женщине.

— Надо вспомнить.

Ее глаза и руки действовали синхронно: в первых вспыхнул алчный огонек, а вторые моментально упрятали сторублевку в карман цветастого платья, очень похожего на халат.

— Фотография есть?

— В том то и дело, что нету. Только описание. Лет тридцати, высокий, накачанный, темные волосы, короткая стрижка. Мог быть в светлой рубашке с короткими рукавами, темных брюках и со спортивной черной сумкой.