Кот баюн и чудь белоглазая - Александр Ладейщиков

— А что произошло? — осторожно спросил Ариант. — Напали враги? Или был пожар?

— Великий конунг Один вёл свой народ — асов, на новые земли. Вернее — уходил от свирепых киммеров. Попался ему на пути Гардар, началась жестокая война. Забыли люди, что все произросли от одного корня, бились насмерть, пока не пал город, — тихо сказал Баюн.

Спустившись с обрыва и перейдя речку по каменистому перекату, путники пошли по березняку. Берёзы грустно шелестели, в глазах рябило от белых стволов, мягкая мурава скрывала красные шляпки подосиновиков. Вдруг Баюн остановился — в траве чернели заросшие крапивой провалы. Ари подошёл к одному, заглянул вниз.

Стены провалов были выложены брёвнами, сгнившими и трухлявыми, срубы уходили вниз и терялись в жёлтом суглинке.

— Это могилы горожан и дружины, — промолвил странник. — Сверху были перекрытия, но они от ветхости давно провалились. Охотники боялись сюда ходить, поэтому покой мёртвых никто не тревожил. Но нам-то бояться стыдно, правда, Ариант? — спросил он, подмигнув мальчику.

— Чего нам бояться после оборотня, — расхрабрился парень.

— Тише, — Баюн прижал палец к губам, — не буди лихо, пока оно тихо.

— Отобьёмся! — с беззаботностью детства ответил Ари, весело прыгая среди могил и срывая крупную землянику.

Всё чаще стали появляться следы, оставленные древними жителями города. Баюн узрел зарубки на волнистой коре дуба, что рос на большой поляне.

— Беги-ка к дубу, — сентиментально промолвил бывший Кот. — Там наверняка, среди корней бьёт маленький родничок, с водой, холодной, как лёд.

Ари пару раз обежал вокруг дерева, посмотрел на белобрысого мужчину, молча, пожал плечами.

— Что, ручеёк не теряется посреди поляны? — недоверчиво спросил странник.

— Нет тут родника, наверное, дуб выпил всю воду, — пожаловался мальчик.

Родник обнаружился на краю поляны, под старой ивой. В глубокой ямке вода была действительно холодна.

Баюн разжёг костёр, стал мастерить лук. Из бездонного мешка он извлёк жилу, затем согнул упругую ветку, привязал тетиву. К стреле, выструганной из сухой сосны, бывший Кот приладил найденный бронзовый наконечник, затем нырнул в лес. Вскоре он возвратился, принёс глухаря, с крыльями, свисающими до земли. Стрелу Баюн выдернул, наконечник зачем-то снял, спрятал в колчан.

После того, как с глухарём и грибами было покончено, Ари решил прогуляться по окрестностям. В глубине леса стоял поросший травой курган, макушка которого достигала вершин деревьев. На крутых склонах не росли ни кусты, ни деревья, от могильника исходила мрачная сила. Внезапно Ари вскрикнул, увидев кости — они белели в земле, вымытые дождями. Баюн подбежал к мальчику, стоявшему перед лошадиным черепом, скалящим жёлтые зубы. Конь был огромным, богатырским, череп обвивала сгнившая узда, на ней темнели явно серебряные бляшки. Бывший Кот осторожно разрыл землю осколком кости, потянул за кожаные ремешки. Наконец, упряжь была извлечена из песчаника, включая стремена. Путники принесли находку к костру, расстелили на траве. Мальчик удивлённо рассматривал ремни с самоцветами и серебряными бляшками.

— Закопай узду назад, — вдруг велел бывший Кот, — Не будем грабить мёртвого коня. Камешки ещё найдём, не переживай.

Ночь наступала медленно, Солнце всё катилось и катилось вдоль окоёма, не желая прятаться за край мира. Ночь была на удивление прохладной, выпала роса, просочилась за пазуху. Ари ёжился, сон не шёл. Костёр прогорел, красные угли притягивали взгляд — как и тысячи лет назад, люди смотрели на огонь, пытаясь увидеть весёлых огнёвок, таинственных саламандр, огненные письмена на раскалённых поверхностях угольков. Баюн не спал, думал о чём-то воинственном, нетерпеливо встряхивал руками, пару раз начинал точить кинжал кусочком камня.

Мальчик поднял голову — в небесах вспыхнул неземной свет — развернулся розовый занавес, по нему побежали синие сполохи, вспыхивали и гасли зелёные, голубые, малиновые огни.

— Это древний Ящер, хозяин нижнего мира, пытается вырваться из тьмы. А светлый бог Сварог, сотворивший новые небеса, сражается с ним, загоняя змея в его подземелье. Битва идёт в другом мире, мы видим только сполохи этой войны, — сказал задумчиво Баюн.

— А если Ящер вылезет? Мало ли что случится, вдруг у Сварога копьё сломается? — спросил Ари.

— Тогда в битву вступят младшие боги, которые когда-то тоже ходили по земле — Марс, Один, Перун. Если Ящер победит их — во всех мирах взойдёт чёрное Солнце, наступит конец света, небесная Сварга рухнет. Придётся праотцу богов Роду творить новые миры и новых богов. А все прежние боги умрут окончательно, их бессмертие будет сокрушено.

— Тогда мы должны помогать Сварогу, — содрогнулся мальчик.

Небесные костры разгорались, сквозь огненные вихри смутно проглядывали звёзды. Курган, черневший во тьме, вдруг покрылся, синим сиянием, по нему побежали голубые огоньки, такие же огни зажглись на других, дальних могильниках. Мальчик втянул голову, лёг ближе к тускло светящимся красным углям. В кургане раздался тяжкий вздох, заскрипели несмазанные петли, затем послышался звон, словно из одного сундука в другой пересыпали золотые монеты.

— Это гмуры своё золото пересчитывают, — возбудился вдруг Баюн. — Надо бы нам с утра взглянуть на этот курган!

— А кто такие гмуры? — спросил, зевая, Ари.

— Неужели не слышал? Тебе дед Ратай не рассказывал? Франки называют их гномами! Они добывают и прячут самоцветы, злато-серебро, да людскими кладами заведуют. В кургане, видимо, много золота схоронено!

— А почему они прячут самоцветы?

— Так Змеи Горынычи, потомки древнего Ящера по отцовской линии — весьма жадны до драгоценностей! Гмуры вынуждены всё время прятать и перепрятывать своё золото от Змеев, а они хитростью отбирают его. Вот так и воюют веками.

Утром, когда красный солнечный диск лениво выполз из-под земли, Баюн и Ари подошли к кургану. Синее пламя, напугавшее мальчика ночью, при свете дня угасло, золотой звон утих. Путники почти обошли курган, когда Ари полез наверх, хватаясь за стебли тёмно-зелёной травы. Не успел Баюн рта открыть, как курган вздохнул, земля под ногами мальчика медленно пошла вниз. Ари взмахнул руками и исчез в тёмном провале. Бывший Кот лёг на живот, ящерицей подполз к отверстию, крикнул внутрь:

— Ты там живой? Видишь что-нибудь?

— Живой, дядя Баюн! Тут темно, надо бы огоньку.

— Стой на месте, не шевелись! — Баюн побежал к костру, намотал сухую бересту на палку. С зажжённым факелом он спрыгнул в провал. Мальчик стоял в круге света и всматривался в глубину могилы. Баюн осветил факелом склеп, покачал головой.