Обман - Клэр Фрэнсис

– Тайник в порядке?

Джош выдвигает нижнюю губу, что, видимо, должно означать утвердительный ответ.

Я лихорадочно придумываю следующий вопрос:

– Есть что-нибудь новенькое?

– Там кто-то был.

– Где?

– В лесу.

– Туристы?

– Ага, в кустарнике, – кивает Джош.

В голове у меня прыгают мысли о бродягах и растлителях малолетних.

– Ты кого-нибудь видел?

Он отрицательно качает головой.

– Следы-то были давнишние.

«Следы». Все это часть скаутских штучек Джоша, всех этих полупартизанских навыков. Я никогда этого не понимала, но то, что следы давнишние, поняла хорошо.

– Этот кто-то воспользовался твоим тайником?

Джош презрительно кривит губы, из чего я заключаю, что тайник так хорошо замаскирован, что постороннему его не обнаружить.

Тропинка становится все круче. Мы медленно идем по темнеющему лесу. Джош пинает камешки носком ботинка.

– Может, пригласим завтра кого-нибудь из твоих школьных друзей? – С несколько искусственным оживлением предлагаю я. – Дэна или еще кого?

Джош весьма сдержанно относится к моим попыткам поближе свести его со сверстниками. Ему, в принципе, нравится проводить время с Дэном, но с таким же удовольствием он играет и один. На этот раз, однако, я полна решимости реализовать свое предложение. С понедельника Джош пойдет в школу и общение с Дэном должно помочь ему настроиться на несколько забытый им ритм жизни и атмосферу школьного коллектива.

– Думаю, мне даже удалось бы договориться с отцом Дэна, чтобы он взял вас на рыбалку.

– На рыбалку меня берет с собой Ричард, – как бы между прочим произносит он.

– Ричард? Какой Ричард?

Джош озадаченно смотрит на меня, как бы удивляясь моей неосведомленности.

– Друг отца, – объясняет он.

– Ааа… – тяну я. При этом в памяти возникает лицо в проеме дверцы машины. – Ты имеешь в виду Ричарда Морланда?

– Ну да. Он служил в морской пехоте.

– Да, да… Я припоминаю. А когда он сказал тебе про рыбалку?

Вопрос заставляет Джоша задуматься. Он всегда испытывает трудности в определении времени.

– Хм… Когда пьют чай.

– То есть, когда я отвозила Кэти?

– Ага.

– Он что, звонил?

– Нет, я его видел.

– Где?

– Да он приходил сюда.

– Вот как? Но я ведь просила тебя, чтобы ты не разговаривал с незнакомыми людьми.

Джош на секунду задумывается.

– Какой же он незнакомый? Я ведь познакомился с ним еще утром. А разговаривали мы в присутствии дяди Леонарда.

– На панихиде?

Джош кивает.

– Ах так… – бормочу я. Мы продолжаем идти. – Я не знала этого. Ну ладно, посмотрим.

– Он сказал, что позвонит тебе. – В голосе сына слышатся нотки надежды. Джош любит рыбалку больше всего на свете, и после стольких недель вынужденного пребывания в нашем с Кэти обществе он, конечно, хочет вырваться на рыбную ловлю в мужской компании.

– Ну хорошо, – сдаюсь я. – Но я должна быть уверена, что у вас будут спасательные жилеты и достаточный запас провизии. И разумеется, мне необходимо быть в курсе того, куда вы отправитесь и когда намерены вернуться. – Мне не хочется давить на Джоша, но я всегда очень волнуюсь за него.

Мы входим в сад через калитку. Где-то вверху заливается какая-то птица. Необычайно красивый звук. Я на секунду останавливаюсь под деревьями, поднимаю голову и пытаюсь отыскать ее глазами. Никого не видно. Я оглядываюсь вокруг. Джоша рядом уже нет.

– Эй! – кричу я сыну и, догнав его, ласково обнимаю за плечи. – Хорошо возвращаться домой, правда?

Джош не отталкивает меня, но и не обнимает в ответ. Такая сдержанность появилась у него после гибели отца. Не знаю, то ли это своеобразный защитный механизм, то ли он наказывает меня за какой-то проступок.

– Ну что? – сняв руки с его плеч, произношу я с напускной веселостью. – Чего тебе хочется? Пиццы? Тушеных бобов?

В сумерках выражение лица Джоша выглядит особенно безразличным.

– Я не голоден.

Но он чувствует, что из этой затеи у него все равно ничего не выйдет. Когда мы сворачиваем к дому, я спокойно сообщаю, что если он не определит четко свой заказ, то получит на ужин тушеные бобы.

Из темноты, окружающей оранжерею, проступает расплывчатая фигура. Я вздрагиваю и замираю на месте. Мне вдруг кажется, что это Гарри.

– Так вот вы где! – окликает нас Джек и идет через лужайку в нашу сторону. – А я уж думал, вы пропали. Привет, Джош! Как рыбалка? – Джек сжимает плечо Джоша и одаривает его широкой улыбкой. – Может и меня возьмешь с собой как-нибудь? Подцепим нескольких окушков. Правда, тебе придется меня подучить. Я никогда не мог заставить червяка сидеть на крючке. – Джек заливается смехом, потом понижает голос. – Только мы с тобой. Ну и несколько бутылок пива. – Джек игриво смотрит в мою сторону. – Хорошо, кока-колы. А теперь, Джош, позволь мне поговорить несколько минут с твоей мамой, ладно? – Джек подмигивает, ловко поворачивает Джоша за плечо и подталкивает его к дому.

Я с трудом подавляю в себе раздражение. Оно вызвано и неожиданностью этого визита, и тем, что Джек совсем не к месту демонстрирует свое отработанное и несколько нарочитое обаяние, искусственность которого особенно заметна, когда оно обращено к ребенку.

– Нет, – говорю я резче, чем следует. Но тут же, спохватившись, что веду себя просто невежливо, добавляю: – Извини Джек, но я не могу сейчас с тобой беседовать. Мне нужно готовить ужин. – С этими словами я направляюсь к дому вслед за Джошем.

– Эллен! – Джек берет меня за локоть и мягко останавливает. – Ну подожди. Это же минутный разговор. – Его тон подразумевает, что я веду себя по-детски. – Эллен, – повторяет Джек мягким просительным голосом.

Я колеблюсь. И полуобернувшись к нему, я говорю со всей убедительностью, на которую способна:

– Джек, я очень устала. Может, поговорим в другой раз? Если ты не возражаешь.

Он придвигается ко мне почти вплотную. Джек часто делает так, вынуждая собеседника откинуть голову или отвести взгляд в сторону. Он протягивает руку и убирает прядь волос с моих глаз.

– Бедная, как тебе трудно! Я отодвигаюсь от него.

– Вовсе мне не трудно. – Это ложь, потому что я действительно на пределе, но мне не хочется признавать это перед Джеком, который уверен, что может взволновать любую женщину. Поэтому я добавляю: – Просто я сегодня очень устала.

– Эллен. – Он разводит руками, всем своим видом выражая недоумение. – Я приехал лишь для того, чтобы узнать, не нужна ли тебе помощь. Прекрасно понимаю, что ситуация далеко не простая. Леонард держит меня в курсе дел. Просто мне хотелось, чтобы ты знала: что бы ни случилось, я всегда тебя поддержу. – В его голосе проскальзывают нотки сочувствия. Джек научился владеть своим голосом. Он у него глухой и таинственный, как у хорошего актера.

– Спасибо, это очень мило с твоей стороны, я ценю твою поддержку, – отвечаю я. А в голове проносится мысль о том, в какой степени Джек может быть осведомлен о моем финансовом положении?

– Эллен! – теперь его голос звучит обиженно и удивленно. – Мне кажется, ты на меня сердишься. Скажи, за что? – Он быстро наклоняет голову, чтобы рассмотреть в полумраке мое лицо.

Если я попытаюсь ответить, то только впутаюсь в словесную игру, в которой победить Джека невозможно. Я просто качаю головой и поворачиваюсь к дому.

Джек идет бок о бок, внимательно наблюдая за мной.

– Понимаешь, это не от того, что я должен быть рядом с тобой в качестве доверенного лица и тому подобное. – Его голос становится мягким и теплым. – Я действительно хочу тебе помочь, потому что мне не безразлична твоя судьба. – Он делает паузу, чтобы я осознала всю значимость его слов. Затем придвигается все ближе, гладя мою руку. Физический контакт с противоположным полом обязателен для Джека. – Я просто не могу допустить, чтобы тебе пришлось одной решать эти проблемы.

– Леонард поможет мне.

– Да, конечно, – произносит Джек с оттенком иронии. – Но Леонард не всесилен. – Он обгоняет меня и кладет руку на открытую дверь оранжереи. Когда я пытаюсь его обойти, мягко обнимает меня за плечо. – Эллен, ты ведь на меня не сердишься, правда? – с улыбкой вопрошает Джек.

Меня уже едва держат ноги, и я прислоняюсь к двери.

– Джек, – с трудом выдыхаю я.

– Эллен, если это так, то я очень расстроюсь. Ты для меня очень много значишь, Эллен. – Его голос становится глухим, как будто он сдерживает какое-то глубокое чувство. Слова Джека всегда звучат искренне, а тон внушает доверие.

И все же я не могу серьезно относиться к его словам. Это человек мгновения. Оно проходит, и Джек моментально о нем забывает. По крайней мере, я не во вкусе Джека. Он предпочитает самоуверенных красавиц, которые удостоверяют статус мужчины так же, как дорогая машина.

Я бормочу, что совсем на него не сержусь, и проскальзываю мимо него на кухню.

В последний раз, когда Джек предложил мне свою помощь, это плохо кончилось. Воспоминание вызывает во мне неприятное ощущение. Произошло это однажды вечером в прошлом ноябре. Чувствовала я себя ужасно – мне только что открылась правда о похождениях Гарри. Я тогда не умела скрывать свои чувства, боль пересилила разум. Джек всего лишь обнял меня за плечи, и я разрыдалась, чтобы освободиться от отчаяния. Переживания были настолько сильны, что я чуть не высказала ему свои самые горькие, самые сокровенные чувства. Джек, конечно, не тот человек, которому можно изливать душу. Мне следовало об этом догадаться, следовало понять, что он способен утешать лишь одним известным ему способом. Но когда он от волос прошелся губами по моей щеке и приблизился ко рту, я оторопела, как шестнадцатилетняя девчонка. Среагировала только тогда, когда он несильно сжал мне грудь. Моя реакция была, видимо, слишком резкой из-за ее запоздалости. Я вдруг почувствовала странную ярость, которая, скорее, была направлена на Гарри, а не на Джека. И сделала то, на что раньше, по-моему, не была способна: моя рука медленно пролетела в воздухе, а я зачарованно смотрела на нее, как будто могла еще остановить. Я с силой оттолкнула Джека. Его голова откинулась, и он чуть не упал с кресла. Я не знаю, кто из нас двоих был более ошарашен этой сценой. Джек несколько раз воскликнул: «О Господи!», тупо уставился на меня и пробормотал что-то вроде: «Значит, вот так вот, да?» Затем постепенно пришел в себя, и на лице его появилась мрачноватая ухмылка. «Мне кажется, ты меня не так поняла, – задыхаясь пробормотал Джек. Он даже выдавил из себя слабую улыбку, а затем простодушно добавил: – Я всего лишь пытался помочь тебе». – И коснулся кончиками пальцев моей руки, как ребенок, просящий прощения.