Безмолвная. Книга вторая - Константин Лёр

и хорошо. Так что было дальше? ЛиРа заперла твою сестру в гримёрке. Точно? И ты утверждаешь, что она это сделала, чтобы не пустить Оби на борт? Получается, ЛиРа знала о крушении? — не скрывая удивления, спросил инспектор.

Вообще, Тхэёна настиг двойной удар. Первый, когда он осознал, каким именно образом он сможет прижать старшего Муна за незаконную деятельность, благодаря показаниям стоявшей перед ним девочки и её сестры. А второй, чуть менее шокирующий, о спасении Оби. Конечно, он не знал точных мотивов ЛиРа, и поэтому, считать мелкое хулиганство за благое дело, а не обычную месть, было бы неразумно. По крайней мере, до выяснения всех обстоятельств. Но уже сейчас, это совпадение выглядело, мягко говоря, — фантастическим. Например, что стоило ЛиРа предупредить и ШиЕна? Разумеется, она должна была это сделать. Вопрос в другом — поверил бы он ей?

— … говорят, визг стоял на всю школу, хоть я и не слышала его. А потом, заместителя ЮнДжона увезли в больницу, а девочек по домам. Надеюсь, он поправится… — уловил Тхэён окончание фразы, прервавшей его размышления. Вспомнив о рассерженных родителях, он попросил девочку ещё раз пересказать события в школе, стараясь запомнить имена всех непосредственных участников. Со слов Манхи выходило, что ЛиРа перепугала девочек в отместку за их неподобающее поведение. Только, немного перестаралась. Но так ли это на самом деле? Если сложить всё, что говорили о ЛиРа, получалось, что не такая она и невинная. А уж заниматься хулиганством за слова — несопоставимо по деянию.

Тем временем, его собеседница закончила свой рассказ, остановившись на моменте, когда они простились, и ЛиРа утопала по своим делам.

— Значит, ты последняя, кто общался с ней? — поинтересовался инспектор.

— Нет, инспектор Тхэён-сии, — замявшись, ответила Манхи, — ещё была женщина на серебристой машине. Кажется, её звали ЁЛин. Она инспектор из какого-то ведомства для подростков. Но я не уверена, что она видела Лиру. Она приехала после того, как Лира ушла. Минут через пятнадцать.

— А вот это очень интересно, Манхи-ян! — словно терьер на дичь, «сделал стойку» инспектор, услышав признание девочки. — Ты знала эту женщину?

— Да, мы познакомились в Сеуле. Тогда с Лирой произошёл один случай… — Манхи принялась пересказывать историю спасения младенца, но Тхэён уже не слушал девочку. Столь жирный след просто не оставлял сомнений в последовательности дальнейших действий. Осталось лишь выяснить несколько подробностей.

— Манхи-ян, ты рассказывала ещё кому-нибудь об этой женщине? — перебил он, ударившуюся в воспоминания, девочку. — Вспомни, пожалуйста, это очень важно!

Манхи, на этот раз не сдержавшись, несколько раз мотнула головой.

— Больше никому, инспектор Тхэён-сии, — добавила она, смутившись своей бестактности. — Утром, о Лире меня расспрашивали двое ачжосси из разведки, но им я тоже не сказала.

«Вот даже как?» — мысленно хмыкнул Тхэён, совсем не удивившись прыткости нисовцев.

— Ты молодец! Что-нибудь ещё случилось в тот день? — спросил он, желая сподвигнуть девочку на новые откровения.

— Ничего, что касалось бы Лиры, — подумав, ответила Манхи. — Вечером нашлась онни, а потом, на следующее утро, хальмони поехала в полицию. Инспектор Тхэён-сии, вы думаете, эта женщина причастна к исчезновению Лиры? Вы сможете её найти?

— Ещё рано делать выводы, Манхи-ян. Но, твоя информация о этой ЁЛин очень ценна для расследования. Пожалуйста, больше никому не говори о ней, даже тем парням из разведки договорились?

— Я поняла, инспектор Тхэён-сии. Обещаю.

Вечером, дома, Манхи ждал «допрос с пристрастием». Третий, по счёту. Закалённая в предыдущих «сражениях» девочка стойко выдержала натиск хальмони, желающей знать, на предмет чего, ту терзали ачжосси из НИС. Как оказалось, до школы, они успели посетить дом семейства Ли, перепугав присутствовавших жильцов, после чего, последовательно наведывались к отсутствующим.

Манхи пересказала краткое содержание их разговора, и чуть было не ляпнула про визит инспектора, но вовремя спохватилась. Стоит ей только заикнуться, и доброжелательные родственники начнут клещами тянуть из неё информацию. А там, и выболтать лишнее недолго. До поры до времени, пусть это останется её тайной — про себя решила девочка.

* * *

Замотанная в полотенце Манхи, выйдя из ванной, обнаружила в комнате постороннюю. Оби скромно заняла её стул, терпеливо дожидаясь, пока тонсен закончит водные процедуры.

— Онни? — удивлённо произнесла Манхи, прекратив наматывать второе полотенце на мокрую шевелюру.

Конец четвёртой главы.

Глава 5

Сеул, четвёртое апреля.

Сегодня я гуляю. Не как «в последний раз», кутя на все кровные — что было бы весьма кстати в сложившихся обстоятельствах, — а в прямом смысле — гуляю, ножками. Правда, виртуально. Моя онни строго настрого запретила выходить из квартиры, так что, довольствуюсь малым — наполненной водой ванной и открывшейся способностью при помощи этого «инструмента» совершать экскурсии за пределы темницы.

Оказавшись по ту сторону входной двери, пешком спускаюсь на первый этаж и выхожу… хорошо, в общем, выхожу. ЁЛин повезло жить в доме, с огороженной придомовой территорией, поэтому, попадаю не на оживлённый проспект, а в относительно тихий дворик, где, на парковочных местах примостились несколько машин. Оглядываюсь. Передо мной, из-за симпатичного забора, в виде горизонтального деревянного штакетника, смонтированного меж кирпичных столбов на таком же основании, выглядывает невысокое здание, отделённое подъездной дорожкой. Справа, выезд, выводящий в переулок, с видом на две высотки: одна — бетонная, — с редкими вкраплениями окон, а другая, находящаяся левее, и смотрящая на перекрёсток, полностью закрыта тонированным стеклом. Слева, забор примыкает к стене ещё одного «коротыша», образуя глухой дворовый угол.

(Дворик)

(Переулок)

(Дом снаружи)

Выйти со двора можно двумя путями: через выезд, либо, пройдя под одной из сквозных арок, занимающих почти всё пространство первого этажа дома. Этот путь ведёт на ничем не примечательную улицу с проезжей частью шириной в две полосы. Туда-то я и направляюсь. Через калитку выхожу на тротуар, и, повертев головой, поворачиваю направо. Иду, по сторонам глазею, наслаждаюсь местной архитектурой. В этой части квартала преобладают аккуратные, щеголяющие большими проёмами окон, здания, в три-семь этажей, и шириной два или три подъезда. По сравнению с совдеповскими спальными районами, с их длиннющими «кораблями», кажется, что я попал в коттеджный посёлок. Вдоль тротуара высажены деревья, и будь сейчас лето, улица выглядела бы как слегка прореженная аллея в парке — много