Муравейник - Ольга Чепишко

На улицах Анапы распивать спиртные напитки несовершеннолетним опасно – могут забрать в участок. Поэтому мы собирались в свободной квартире, как и любые другие молодежные компании.

В один из таких вечеров у меня дома я впервые поцеловалась с Владом. Странно, но этот поцелуй тогда нам обоим показался каким-то родственным, – лишенным страсти, что ли, – знакомым и родным. Будто я и он целовались не друг с другом, а сами с собой… Очень странный был поцелуй. «Может, Влад моя вторая половина?» – подумала я тогда, но быстро выбросила эту мысль из головы.

Прошли зима и весна, наступило лето. Но наше общение с Владиком не продвинулись дальше зимнего поцелуя, который, на минуточку, был единственным. Влад проявлял ко мне симпатию и заботу: скромно обнимал, делал комплименты, любил лежать головой на моих коленях. Но главные шаги навстречу ко мне не делал. Наши отношения больше напоминали теплую дружбу и только, а я уже хотела большего.

Анапа, 2004–2005 годы

Вскоре Влад уехал отдыхать на Украину на все лето. Его старому дедушке нужна была помощь по хозяйству. Я умоляла друга не оставлять меня одну, но он только спросил:

– Можно я тебя поцелую?

– Нужно, – ответила я и улыбнулась.

Это был наш второй поцелуй. Потом мы попрощались, и Владик уехал.

Почти все лето я только и делала, что сидела дома. Впереди меня ждал одиннадцатый класс. Свободное время я тогда посвящала чтению и учебе, так как хотела закончить школу достойно – без троек. Плюс надо было готовиться к поступлению на факультет журналистики.

Маленькой я обожала смотреть на ведущих новостей и мечтала когда-нибудь оказаться на их месте. Кроме того, прекрасно писала сочинения, а сам творческий полет фантазии приносил мне огромное удовольствие. Выбор будущей профессии казался мне очевидным, хотя, как и у многих, менялся на протяжении всего детства.

Когда впервые я увидела цирковое представление и познакомилась ближе с растяжкой, захотела стать воздушной гимнасткой. Классе в шестом почему-то заинтересовалась медициной и решила, что дело всей моей жизни – хирургия. Но учиться пошла на художника. По приезде в Анапу бабушка отдала меня в художественную школу, куда я ходила три раза в неделю. Она боялась, что внучка без присмотра будет болтаться на улице в свободное время и, не дай Бог, спутается с плохой компанией. На удивление уроки живописи я полюбила безумно. Это и стало ключевым поворотом на моем распутье выбора будущей профессии.

Когда Влад вернулся, на дворе стоял жаркий август. Но приехал он не потому, что сильно скучал по мне, а из-за смерти своего дедушки. Они были душевно очень близки, также, как я с бабушкой. Парень сильно переживал и ходил опечаленный, не замечая ничего и никого вокруг. Наши с ним романтические отношения стали холодными, как никогда раньше.

Несколько раз я пыталась рассказать ему о своих родителях и о том, что мне пришлось пережить. Пробовала утешить Влада, говорила, что понимаю его чувства и соболезную. Но ему нужно было время прийти в себя, просто побыть одному. Мы совсем отдалились друг от друга. Так прошел почти год.

Следующим летом между мной и Митей пробежала былая искра. Я успешно закончила школу и поставила себе глупую задачу: лишиться девственности. Тогда идея казалась мне совершенно нормальной, возраст подходящим, а тревожная мысль остаться старой девой застряла в моей голове. Какой-то голос внутри меня настоятельно советовал найти уже какого-нибудь парня и начать действовать.

Грузин быстро взял меня в оборот своей страстью, приятными воспоминаниями из нашего детства, множеством комплиментов и внезапным натиском – словно гром среди ясного неба.

Уж не помню, какой лапши он навешал мне на уши, оправдывая свое поведение прошлой зимой, но я ему поверила. «Ведь всем людям свойственно ошибаться. Главное, вовремя признать ошибку, извиниться и больше не причинять близкому человеку страдания», – думала я.

Наша любовь ожила и загорелась новыми языками пламени. Хотя я не знала ни одного человека из моего окружения, который был бы искренне рад этой новости. Более того, многие называли меня дурой, читали нравоучительные лекции и говорили о том, что Влад стал бы более подходящей парой для меня.

– Если бы сам хотел, – добавляла я.

Друзья знали о моей навязчивой затее, связанной с лишением девственности, и просили выбросить ее из головы или хотя бы найти кого-то другого для исполнения задуманного – не грузина. Но я решила, что даже если у нас с Митей отношения не сложатся, лучший друг подходит на роль моего первого мужчины идеально, как никто другой. Упорство било из меня ключом.

С Владиком я продолжала общаться по-дружески, как и прежде. Они с Русланом и Полиной часто зависали у меня в гостях, пока бабушка была на работе: играли в плейстейшен и пили пиво, закусывая его вяленой рыбкой и чипсами. Друзьям своим я доверяла, так что часто оставляла их отдыхать в своей квартире, а сама уходила гулять с грузином.

В один из таких вечеров, провожая меня домой, Митя обратил внимание на несколько пар мужской обуви в коридоре и решил зайти на чай. Ему крайне не понравилось присутствие Влада у меня в гостях. А мои оправдания о том, что с этим парнем мы всего лишь друзья, вообще выбивали грузина из колеи. Таких сказочников он на дух не переносил и слабо верил в эту, по его словам, «брехню» о дружбе между мужчиной и женщиной. От Мити Владик тоже не был в восторге. Так что вечер получился напряженный. Меня с Полиной даже попросили как-то выйти, чтобы оградить от омерзительных мужских разговоров, которые по большей части состояли из криков, мата и угроз в адрес друг друга. Потом грузин с Владом не один раз уединялись на улице и очень громко выясняли отношения. Мы с Полиной и Русланом не могли пропустить такие разборки и подглядывали за происходящим в окно. Суть их бесед сводилась к тому, чтобы Митя порвал со мной и не посягал на мою девственность.

Влад был на полголовы выше грузина и стоял, облокотившись одной рукой на дерево.

– Испортишь девчонку, а ведь она тебе не игрушка! – часто повторял он.

– Да пошел ты! Какого х*** ты вообще делаешь в квартире у моей девушки? – наезжал Митя, нервно покусывая себе губы от злости.

Влад вздохнул.

– Я ее друг! И пришел сюда по приглашению, – отвечал он, стараясь сдерживать эмоции.

– Пи*** отсюда, урод! Это я тебе, как ее парень, пока еще по-хорошему говорю! – орал грузин.

Влад медленно вылил пиво из стеклянной