Дитя понедельника - Луиза Бэгшоу

— Спасибо, — улыбается Ванна. Кажется, ее даже не задело столь нелепое сравнение со мной.

— Правда, Ванна — Золушка, а Анна — одна из мачехиных дочерей, ха-ха! — Чарлз резко обрывает смех, понимая, что ляпнул бестактность. — Простите, Анна, это была шутка.

Я молча смотрю на подругу.

— На самом деле… — Чарлз не знает, как выпутаться из сложной ситуации. — На самом деле… вы тоже похожи… на Золушку.

Вот это уже очевидная глупость!

— Кстати, Анна работает в киноиндустрии, — говорит Ванна. Судя по выражению ее лица, она готова костьми лечь, лишь бы мы друг другу понравились.

— Правда? — Теперь во взгляде Чарлза появляется неподдельный интерес. Кажется, мой рейтинг резко возрастает.

— Внимание, дорогие гости! — раздается голос Руперта. Он звонит в медный колокольчик, который отзывается пронзительным диньканьем. — Прошу всех к столу. Рассаживайтесь по местам.

Знаете, что представляет собой ад? Именно такой вот бесконечный нудный ужин, где ни на секунду невозможно расслабиться, какие бы яства ни украшали стол.

Начнем, кстати, с яств. Думаете, нам подали индийскую пишу — такую необычную, но крайне демократичную, — как обещала мне Ванна? Как бы не так! Заказ делал Руперт, а значит, нас ожидала изысканная, неприлично дорогая и претенциозная французская еда из ресторана, который посещают разные богатые снобы. Место это называется «Золотой петушок», и хотя название не слишком возвышенное, блюда настольно вычурны, что простым смертным вроде меня есть их запрещено категорически.

Вам когда-нибудь доводилось есть улиток эскарго в этаком скользком чесночном масле? Ладно, допустим, вы гурман и без ума от этих самых улиток. Но согласитесь, вас не миллионы! Лично меня тотчас затошнило от одного вида этих склизких морских обитателей.

— Не любишь улиток? — осведомляется Руперт, заметив, что я катаю моллюсков по лужице из растопленного масла.

— Я… на диете, — сообщаю я. — А улитки просто великолепны. Так жаль.

— На диете? Отличная идея! — восклицает Чарлз. — Конечно, до победной дистанции тебе еще очень далеко, дорогуша, но главное — сделать первый шаг. Даже если впереди годы голодания.

— Ты разбираешься в диетах, Чарли? — интересуется Присцилла, коллега Руперта, сидящая напротив Чарлза. Рядом с ней я вижу и ее мужа Джастина, прилизанного домашнего мужчину с намечающимся брюшком и слабовольным ртом подкаблучника.

Ванна ненавидит Присциллу за то, что та не носит лифчик и утягивается в корсеты. От этого ее фигура и грудь выглядят более соблазнительно и, что больше всего бесит мою подругу, постоянно находятся в опасной близости от Руперта. Ванна уверена, что Присцилла имеет виды на ее мужа.

— Не очень, — признается Чарлз, пожирая глазами полуобнаженную грудь Присциллы (на ней довольно прозрачная блузка). — Но я считаю, что человек должен следить за собой. Как ты, например. В современном мире внешность практически делает человека.

Это уже слишком! Не при мне, пожалуйста!

— Вот как? — спрашиваю я невинным тоном. — Пожалуй, ты прав, Чарлз. Внешность крайне важна. Уверена, ты уже задумывался над тем, в какую клинику по трансплантации волос обратиться. Ведь тебя наверняка раздражает твоя намечающаяся лысина. С ней ты скоро будешь похож на монаха.

Лицо Чарлза становится багровым. Ванна весело подмигивает мне через стол. Я чувствую себя отомщенной.

— Следующее блюдо! — провозглашает Руперт, и тотчас две официантки начинают собирать наши тарелки. — Копченый лосось и фуа-гра.

Вот это уже по мне. Многие виды рыбы я не переношу на дух, но это не относится к лососине. Попробовав фуа-гра, я тоже остаюсь довольна. Забыв обо всем, начинаю поглощать содержимое своей тарелки, когда меня прерывает голос Чарлза.

— Ты же сказала, что соблюдаешь диету? — непритворно удивляется он. — А ведь гусиная печень — довольно калорийный продукт. Ты знаешь, что «гра» в переводе с французского означает «жирный»?

Я еле сдерживаю себя, чтобы не спросить: «А как по-французски будет „отвали, лысый козел“?»

Вместо этого, подцепив огромный кусок паштета и запихнув его себе в рот, я смотрю прямо в глаза Чарлзу. Тот фыркает и устремляет взгляд в свою тарелку.

— До чего же я люблю фуа-гра из «Золотого петушка»! — восклицает Руперт. — Только там это блюдо еще готовят по старинке. Во всех остальных заведениях вам подадут лишь профанацию великолепного рецепта.

— Что значит «по старинке»? — немедленно раздается над столом. Я как раз запихиваю в рот очередной кусок паштета и цепляю серебряной вилочкой новый.

— Разве вы не знаете? Гуся нужно кормить на убой, насильно, до тех пор, пока его печень сама не лопнет, — отвечает Руперт торжествующе.

Кусок застревает у меня в горле. Желудок неприятно сжимается, а еще где-то ниже (наверняка в районе печени) начинает покалывать.

— Кстати, Чарлз, — щебечет Ванна, заметив мою бледность, — я говорила тебе, что Анна занимается отбором сценариев в «Уиннинг продакшнс»?

— Впервые слышу о такой компании, — рассеянно отвечает Чарлз.

— Возможно, ты не слышал о компании, но уж фильмы, снятые с ее участием, ты должен был видеть. Комедию «Туикнем», к примеру, которая вышла в прошлом году. Или «Ледяной дом». Он даже какую-то премию получил.

Похоже, эти названия знакомы Чарлзу. Он вновь оборачивается ко мне.

— Наверняка занимаешься подбором достойного материала?

— Именно так, — киваю я, хотя ни один из названных фильмов не имеет ко мне никакого отношения. Однако «Ледяным домом» занималась Китти, так что я решила присоседиться к начальнице. — Мы подбираем сценарии.

— Но ведь снимают в основном коммерческие фильмы. — В голосе Чарлза слышна претензия. — Студии вкладывают деньги только во все это коммерческое дерьмо, а настоящие шедевры оказываются за бортом.

— Компании интересуют проекты, которые себя окупят. А люди покупают билеты только на коммерческие фильмы.

— Да дерьмо все это! — возмущенно восклицает Чарлз. — А так называемое «британское кино» — дерьмо в квадрате!

— Целиком с тобой согласна! — подхватывает Присцилла. Ванна бросает на меня умоляющий взгляд, поэтому я вежливо обращаюсь к Чарлзу:

— Возможно, твои книги могут быть адаптированы для киноиндустрии.

— Конечно, могут! — соглашается тот, словно это само собой разумеется. — Но съемки фильма по своей книге я доверил бы только уважаемой, солидной компании. Ведь для верного понимания моих произведений важны не сами реплики, а полутона, оттенки эмоций. — Он подозрительно смотрит мне в лицо. — Ваша компания понимает толк в хорошей литературе, Анна? А ты сама способна отличить достойное произведение от макулатуры?