Точное будущее. Лучшая фантастика – 2024 - Вадим Юрьевич Панов

* * *

В клуб, а именно там проходили тренировки по теннису, десенситезатора пустили без всякой проверки. Не как в городе – при попытке проникнуть в любое административное здание двух-, трехстадийная верификация, полное сканирование, хорошо еще, если не личный шмон. Здесь средних лет вахтерша оторвала взгляд от книжки (бумажной!), которую неторопливо читала, так же неторопливо оглядела раннего посетителя и ткнула пальцем за спину, в сторону коридора с рядом светлых дверей. Клуб для здешних гребеней был удивительно продвинут. Шахматная секция, авиамодельная, робототехника (о как! Чипироваться нельзя, а робокомбайны, оказывается, можно). Несмотря на ранний час, некоторые двери были открыты, вокруг столов толпились детишки от пяти и до пятнадцати по виду лет. Оглядывались на деса с интересом, но без удивления и вражды.

– Где тут теннисный корт? – спросил он, заглянув в авиаконструкторскую.

Инструктор, парень лет двадцати, стоявший у крупной модели двухмоторного аэроплана, обернулся и махнул рукой:

– В конце коридора будет выход на улицу. Там теннисный корт, волейбольная площадка и бассейн.

Во как. У Юрека в школе был бассейн. В соседних, поновее, не было, и зачем? Не говоря о секции робототехники. Геймклубы и вирт-симуляторы – да, но чтобы модельки собирать… Может, это даже и интересно. Возиться, трогать руками, прикручивать что-то… когда еще десять человек пыхтят своими микробами тебе в затылок. Деса слегка передернуло. Ну уж нет, толпы – вообще не его тема. В толпе его вечно подташнивало и хотелось то ли всех убить, то ли растолкать и бежать прочь как можно быстрее.

Юрек распахнул дверь и вступил сразу в яркий солнечный свет, настолько яркий, что в первую секунду его почти ослепило, несмотря на мембрану. Мембрану он, кстати, так после веселой ночки и не отключил. Почему-то показалось, что дополнительная защита будет не лишней.

На травяном корте перебрасывались теннисным мячом две пары. Парень-девушка с каждой стороны.

Ганну он узнал не сразу. Там, на пруду, она казалась тощенькой, бледной, одни руки, ноги и коленки. А здесь вполне крепкая девчонка в короткой юбке, футболке поло и белой спортивной повязке лихо стучала ракеткой по мячу. Даже загар откуда-то появился. Точно ли та же Ганна? Может, вчера ему явился болотный морок, а не настоящая девочка? Юрек тряхнул головой, отгоняя глупые мысли, и крикнул, перекрывая удары мяча:

– Ганна! Ганна, привет, можешь перерыв сделать?

Девочка опустила ракетку, и мяч, сыто хряпнув, ударился о траву на ее половине.

– Ганка, ты чего? – возмущенно завопил ее вихрастый партнер.

Девушка отмахнулась, положила ракетку и зашагала через поле, вся в золотистой короне из солнечных лучей.

* * *

Они засели в столовке, примыкавшей прямо к клубу. Ганна медленно тянула через трубочку молочный коктейль. Юрек, вдруг ощутивший ужасный, нестерпимый голод, спешно заглатывал деруны и парящую желтоглазую яичницу. Рядом блестела глянцевым боком здоровенная кружка крепкого бразильского кофе. В общем, живи и радуйся, но…

– Это правда? – спросил дес, отрываясь от тарелки и глядя на новую, утреннюю Ганну.

– Правда – что?

– Так, извини. Торможу. Ночка выдалась та еще.

Ганна бросила трубочку и перегнулась через стол, дыша чуть ли не в лицо Юреку.

– Она вылезла из гроба?

В этом было столько беспардонного детского любопытства, что дес почти расхохотался. Как будто речь шла совсем не о ее сестре.

– Не то чтобы вылезла, но довольно энергично в нем прыгала. И на нем тоже. Лучше скажи, правда, что она сама… причинила себе вред?

Формулировка была предельно тупая, и Ганна не замедлила этим воспользоваться.

– Причинила себе вред! – Девчонка фыркнула молоком, забрызгав полстола. – Ну, вы, городские, даете. Вы всегда все стараетесь обойти? Человек спрыгнул с крыши, а вы типа «его вестибулярный аппарат дал легкий сбой». Так, что ли?

– Ладно. Правда, что твоя сестра сама вспорола себе живот, убив собственного ребенка?

Усмешка Ганны стала кривой, но и только.

– Правда… Но что есть истина?

– Что?

Юрек вскинул голову. Глаза девушки на мгновение стали совсем черными, будто зрачок затопил радужку, но секунду спустя все выровнялось. Тот же карий любопытный взгляд.

– Правда, говорю, что она домой прибежала. Потому что дико испугалась.

– Чего? Беременности?

– Вот уж чего наши не боятся. Здесь у всех по пять мелких, по шесть, не видел, что ли? Беременность, блин, ужас-ужас. Нет.

– А чего? Что залетела от городского? Что ее не поддержат… не знаю…

– Слушай, не будь идиотом. Галка всегда была смелая. И успешная. Ей не нужна была ваша поддержка и какой-то левый мужик. Она бы сама ребенка вырастила, вообще без проблем.

Юрек скептически поднял бровь. Ганна возмущенно нахмурилась.

– Думаешь, я маленькая? Скорая из района не приехала, Галка была в училище, я Полькины роды сама принимала.

– И во время них умерла ваша мать?

Взгляд девушки сделался тяжелым.

– И во время них умерла наша мать. Но не по моей вине. Тазовое предлежание. Потом прибежала повитуха из фельдшерского пункта, помогла немного. Но кровотечение остановить уже не смогли. Короче. При чем тут это вообще?

– Я не знаю при чем, – мягко ответил дес. – Все может быть и при чем, и ни при чем. Может, Галина боялась родов, учитывая, что произошло с ее матерью, подсознательно ненавидела младенца…

– И поэтому ее чип перемкнуло. Отличное объяснение. Да ты, блин, психолог, а не бурсак.

– Я не бурсак. Я десенситезатор.

– А Галка не психопатка. Это вы вставили ей чип. И вы заразили ее ребенка!

– Стоп!

Он привстал, опираясь ладонями о стол и чувствуя, что руки слегка дрожат – то ли от недосыпа, то ли от этого разговора.

Другие сидевшие в столовой оборачивались, но быстро возвращались к своим тарелкам. Ну, подумаешь, приезжий десенситезатор ругается с девочкой-подростком, обычное же дело, не стоит внимания, омлет и сырники куда важнее.

– Что ты хочешь сказать? Что зародыш…

– Федя, – яростно прошипела Ганна, сузив глаза. – Она хотела назвать его Федькой. Федька отлично развивался до пяти месяцев, до второго скрининга. А потом в него вселилась гребаная одержимая нейросеть. Не в Галку. В него.

Юрек опустился на стул и сжал ладонями голову. В висках немилосердно гудело, яростно бился пульс.

– Это невозможно. Ты же знаешь, что невозможно. Боты не проходят плацентарный барьер.

– А вот прошли. Может, они тоже мутируют. Откуда вы знаете? Вы же только делаете вид, а сами не знаете ни черта!

Есть несколько непреложных законов. Правил безопасности. Того, что встраивалось в наноботы чипов изначально, что заложено в основу их конструкции.

Боты не проходят плацентарный барьер.