Измена (не) моя любовь (СИ) - Анна Эдельвейс

про недуг Светочки, я прикусила язык и теперь со всем уважением и пониманием делала то, что обязана: меняла блюда собаке и вытирала её торчащие во все стороны усишки салфеткой.

К вечеру, когда всё в принципе было готово, я дошивала для Софи юбочку а-ля мадам де Помпадур, мы с Матвеем остались одни. Я пытаясь полностью игнорировать его, делала вид, что сосредоточена на нитке с иголкой.

Обратила внимание, как моя собственная грудь ходила ходуном. Одёрнула себя, этого ещё не хватало! Попыталась выровнять дыхание. Однако, краем глаза следила за его мускулистой фигурой.

Матвей давно сменил рубашку на трикотажное поло, закатил рукава, искушая любоваться его рельефами. Сильные, перевитые венами руки с крупными ладонями просто магнитили мой взгляд. Матвей отошёл на пару шагов от «эйфелевой башни», засунув руки в карманы придирчиво осматривал своё сооружение. Перехватив мой взгляд, спросил:

— Устала?

Я вспыхнула, румянец рванул по шее. Конечно, я обратила внимание, он обратился ко мне на «ты». Я медлила с ответом. Как то странно у нас складывались диалоги. Мы как бы постоянно балансировали на границе вежливого хамства, но я чувствовала, наши отношения опасны. Они или скатятся в пошлую фамильярность, в некое свойское заигрывание между богатым хозяином и бедной прислугой.

Или мы разругаемся вдрызг, хорошо, если не подерёмся. Но… Была серьёзная загвоздка во всём этом. Чего тут скрывать, мужчина мне нравился. Я понимала, что он тоже обратил на меня внимание. А мне это ни к чему. Во-первых, я замужем.

Я сильно замужем за предателем, за вором, обворовавшим мою семью. Мне предстоял в скором времени серьёзный бой за восстановление своих прав. Скорее бы выздоровел Вадим Адамович, я знала, мы победим. А во-вторых — я врала. Врала людям каждую минуту и чувствовала себя от этого очень погано. Я кувыркалась во лжи и притворстве не в силах сказать правду, и толком не зная что делать. Порядком устала от необходимости следить за каждым своим словом. Вот с французским же чуть не погорела!

Матвей подобрался поближе к моему рукодельному столику, опёрся на локти:

— Маша, я вляпался в вашу авантюру. Вы должны мне за потраченное время.

— О чём это вы? Надеюсь, не собираетесь предложить мне фиктивный брак лишь бы порадовать мать?

— Чудесная идея на счёт брака. Об этом позже. Я ведь говорил вам, что моё время стоит денег.

— Время вы потратили на подарок вашей маме.

— Заметьте, Маша, вы меня околдовали идеей картонного Парижа.

— Я заметила, что вы сами были рады махать кисточкой.

— Спорить с вами себе дороже. Приглашаю вас в город, выпьем кофе. За ваш счёт.

— Во первых у меня нет денег. А во вторых у меня расписание с Софи. Мы берём собачку с собой?

— Мне только этого рыжего исчадия не хватало. Забудьте про животинку. А деньги вам займу. Едем.

Я посмотрела ему в глаза. Облизнула внезапно пересохшие губы:

— Разве я давала вам повод считать меня шлюхой? Кто вам сказал, милчеловек, что я мечтаю пить с вами кофе?

В одно мгновение его глаза задымились злостью. Что, не ожидал? Я не отводила от него взгляда. Мне надо было выдержать эту атаку. А как мне ещё было расценить его приглашение на кофе как ни раздвинуть ноги?

Выдержав паузу отвернулась, подхватила Софи и быстро помчалась к нам на первый этаж, к себе в каморку. Лишь бы не развернуться, не прибежать назад и не прыгнуть мощному, обалденно красивому, чертовски сексуальному мужику на шею с воплем: «поехали пить кофе!»

Глава 16

Самое ужасное утро после самой ужасной ночи это нормально.

Я проснулась от того, что Софи тоненько поскуливала, топталась возле двери на балкон. Туалет! Нельзя было заставлять собаку ждать, не хватало лужи на ковре.

Я скорее надела вафельный халатик из ванны поверх короткой ночнушки, как была в тапках, выскочила с Софи на газон. Уже спустив собаченцию с рук, огляделась. Ранний рассвет туманной дымкой наползал на траву, было достаточно свежо, я поёжилась. Софи занималась своими делами, что то нюхала, радовалась жизни ковыряясь в газоне, а я как раз безрадостно разглядывала собственные колени. Два багрово-синих синяка чудесным образом разместились на обеих. Вид такой, будто с велосипеда навернулась. Да уж, первая прогулка с Софи надолго мне запомнится.

Пора было возвращаться, подхватила свою новую подружку на руки, поднялась по ступенькам, дёрнула ручку балконной двери — здрасьте! Как я могла забыть, что все двери на магнитах.

Дверь негостеприимно мне улыбалась замкнутым пространством. Я растормашкой стояла на крылечке, соображая что делать. Выходит, надо пробираться через центральный вход. Крадучись, завернула за угол. Конечно, закон подлости не спал, не дремал, меня ждал.

Перед ступенями, напротив окон Светочки служащие устанавливали всю ту фигню, что мы вчера нарисовали. Кругом лежали гирлянды надутых шариков с эмблемой эйфелевой башни, на тележке подвозили горшки с ивовыми ветками для, так сказать, парижской набережной.

Это ничего, что было много посторонних людей (прибыли артисты, тянули провода для музыки ребята с оборудованием). Я бы прошмыгнула незаметно. Но на ступенях стоял Матвей, а мне ой как не хотелось встречаться с ним в таком виде. Вообще не хотелось бы встречаться после вчерашнего его взгляда и моих откровений.

Я бы стояла вечно, дожидаясь, пока он уйдёт, но тут Софи радостно залаяла, когда одна из гирлянд рассыпалась и шарики на ветру раскатились по газону. Легко подпрыгивая, они праздничным конфетти катались по газону, сводя с ума Софи.

— Замолкни, предательница, — моё шипение не возымело успеха, пришлось выбираться из засады. Матвей с интересом рассматривал моё дефиле в стиле «5 утра и я иду домой».

— Где это вы зажигали, девчонки? Вы прям не разлей вода. — его голос, сдобренный весёлыми нотками, привлёк к нам с Софи чужие взгляды.

Я наклонила голову, попыталась просочиться между ним и колоннами, буркнула:

— Я ключи забыла. Здрасьте.

— Доброе утро, Маша. Давно не виделись.

— Да, я с того времени похорошела, — нет, чтоб промолчать, меня тянуло на приключения.

— Если у вас начинается деменция, Маша, давайте снимем магнит, сделаем вам крючок на дверь? Вам же нечего там прятать? Тем более защитница у вас на заглядение.

— Будете обижать меня, я на вас Софи напущу. Софи, фас!

Вот насчёт «прятать» он был неправ. В моей комнате между вещами лежал драгоценный паспорт. Я пыталась спрятать свою гарантию на волю как можно лучше, но пока так и не придумала куда. В конце концов, случится необходимость уехать, в поезд без паспорта не