Игуана - Георгий Миронов

Таких коробок в двух комнатах её квартиры было около 80-ти и они занимали почти все свободное пространство.

Вслед за золотом шитой парчой последовали в специальные коробки из-под бананов - отмытые золотые и серебряные драгоценности.

Читатель же догадался, что это были самые обыкновенные помоечные тряпки сломанные детские игрушки, вышедшие из употребления вилки, замки, сломанные пряжки от ремней, заколки для волос и прочая дрянь, казавшаяся ей, перевернувшись в воспаленном мозгу удивительными сокровищами.

Самое интересное, что в её доме действительно были сокровища.

Но она о них забыла... Или не знала вовсе...

Ожерелье Софьи Палеолог. Панагия с Иоанном Крестителем

Софья Палеолог терпеть не могла тараканов. Слух у неё был отменный, так что вздрагивала племянница царьградского царя Константина, супруга законная Великого князя Московского Ивана III от каждого шороха в бревенчатых стенах кремлевской повалушши. Сверчков любила, слушала их цокотанье под него засыпала. А шороха тараканьи её нервировали. Сон в голову не шел.

- И чего не поделили? Какую-такую крошку тащат в пазы меж бревен из царской горницы?

Представила себе забитые мхом щели между бревнами, снежную круговерть в царевом дворе, зябко стало, закуталась в меха. Вроде, в покоях царевых натоплено крепко, а как представишь, что за окном, забранным тонкими пластинами слюды, - мороз да вьюга, - так и знобит.

И то сказать, - не успела Софья Фоминишна ещё привыкнуть к "руському морозу". Красив он, да зябок...

Стоило ей поворочаться в постели, и старая Манефа уже топочет по широким половицам к царице.

- Не надо ль чего?

- Отстань, старая. Спи.

Сколько себя помнит Софья, Манефа всегда была при ней: турчанка, рабыня, а предана ей, - жизнь отдаст. Или только кажется так Софье?

- Может ли жадный человек быть добрым и преданным?

Вопрос... Манефа жадна до судорог: за колечко золотенькое удавится, за перстенек с камушком индийским ноги целует, за сережки яхонтовые глаза сопернице выцарапает. Жадна. Не за злато ль и преданность ее? Как узнаешь? Но служит. Сама вызвалась с Софьей в далекие да морозные края ехать.

Из корысти поехала? А сама Софья, что, из горячей любви к неведомому русскому князю собралась в путь? Тоже свой расчет был...

Папа Павел II, когда прознал, что преставилась первая супруга князя московского княжна тверская Мария Борисовна, руку и сердце своей воспитанницы предложил московиту, Софью-то не особо и спрашивал.

Тут большая политика была.

...Сверчок на печи совсем разошелся, даром, что время позднее, все стрекочет и стрекочет на своей скрипице. ... Ишь ты, мастеровит...

...Да... О Софье ли Павлу II было думать, когда после разорения Византийской империи турками, после разграбления Греции султаном Магометом II несчастное семейство византийских императоров в приживалах жило в Великом Риме? Им отдавали честь и уважение как членам императорской фамилии, да только что было у них, кроме фамилии? Библиотека спасенных в Константинополе во время бегства от турок редких книг, да сундук древних императорских драгоценностей.

Папа был благороден, за "постой", как говорится, не брал. А и то сказать, - бедное богатство или богатая бедность. Книги продать рука не поднимется, да и лалы; яхонты из царской казны - незаметно не спустишь торговцу... Все заметные, известные камни...

Умна была Зоя Палеолог, ставшая уже на "руськой" земле Софьей.

Все расчеты папы римского прочитала. Как страницы книги на древнегреческом языке прочитала бы, не споткнувшись.

Боялся папа Павел II силы Магометовой, супротив него большую силу искал. И увидел эту силу в супруге Софьи. Так, должно, рассудил римский затворник: получив царевну византийскую в супруги, получит Иван и право на престол Константинопольский. А человек он куражливый, гордый, строптивый, удачными походами, да победами избалованный, - не захочет ли Иван освободить Царьград от неверных. А захочет, так и вся Греция от турок освободится, а там и Италии его любезной угрожать страшные соседи перестанут. Расчет...

И у Ивана свой расчет был. Да передавали Софье, что весь его расчет пропал, как увидал портрет, писанный с дочери последнего византийского императора. Очарован был, говорили. Очарован... А уж узнал её ум да пригожесть в быту, так и вовсе любовь пришла.

А расчет - что ж, без расчета царям нельзя. Им за страну ответ перед Богом держать. Перед Богом за страну и за народ свой.

Шуршат тараканы во мху меж бревнышками. Как представит их Софья, краснорожих, как ей казалось, жесткоспиных, как чудилось, усатых и сухих, так и жарко становится под коленками. Сжалась в клубочек царица, округлые колени притянула к полным персям, стало теплее и уютнее. С царем, с великим князем в постели теплее, да занемог Иван, отдельно лег. Похрапывает на дальней постели, ближе к печке. А у неё свои мысли в голове. Как клубочком свернулась, так и детство вспомнила.

Она хорошо помнила последнего византийского императора, своего дядю Константина. Брал дядя её с собой в собор святой Софии.

Почему ей запомнилось, как мерзла она в огромном соборе? Может, время было зимнее, может нездорова была. А только потом лежала в постели, свернувшись клубочком, дрожала.

Плакала. Не вспомнить, чего плакала? Может, конец великого города предчувствовала? Ум то у неё детский, ранний. Все понимала и предугадывала.

А пал великий город в теплый день 29 мая 1453 года. Только Софьи уж не было в Константинополе. Увезли её в Морею, на Пелопонесс, к отцу, Фоме, деспоту Морейскому, брату царя. И уж там слушала она рассказ как пал великий город, как погиб в бою царь Константин в проломе у ворот святого Романа, пытаясь преградить путь врагам...

С тех пор уж много лет так: как тревога, печаль, горестное предчувствие, так бьет её дрожь-лихорадка, свертывается она как в детстве в клубочек, согревается, молитвами беду отводит.

У неё хворь - нервная, у Ивана - нутряная. Вот она и молится, свернувшись в клубочек, хворь от князя отгоняет.

И хотя живет Софья в гордыне - пелену, своими руками вышитую, надписала "царевной царегородской", а не великой княгиней московской, все ж прикипела со временем к Ивану. Вот и сейчас - жалела его. Молилась за его выздоровление.

С детских лет знала Софья чудесные свойства драгоценных камней. У каждого из самоцветов - своя судьба и роль - рубин одно лечит, сапфир другое, изумруд - третье. Византия - Восток. На Востоке всегда считалось, что обладание чистым, прозрачным драгоценным камнем сулит многие блага, носить же на себе камни с пороками - значит навлекать на себя немилость Божию, болезни, изгнание.

Да все хорошо не бывает. Чистой воды были камни в сокровищнице императоров Византийских, однако ж от изгнания и гибели не спасли. Были в ларце, доставшемся Софье по наследству от деспота Фомы, изумруды - камни мудрости,. и сапфиры, страхи отгоняющие, и рубины, - сердце врачующие, и гиацинты - кручину развевающие, и бирюза, нутряную немочь исцеляющие, и алмазы, охраняющие воина в бою.

- Надо камнем князя коснуться, и хворь пройдет.

Софья встала, закуталась в привезенный из Рима византийский плащ, прошла через всю горницу, своим ключом открыла сундучок-сокровищницу, нашла нужное, снова закрыла.

На ладони её таинственно светилась голубым в теплых лучах золотой оправы панагия с агатовой камеей, изображающая крылатого Иоанна Предтечу.

- Его святой, великого князя, - соименный, Иоанн. Он - поможет, добавит силы камню.

А камень - агат - хоть и уступает алмазу точеному ценностью, а в борьбе с болезнями - первый помощник.

Она подошла на цыпочках к спящему князю. Он дышал тяжело, в груди его образовывалось какое-то булькание, хрипы, лоб был покрыт крупными каплями пота.

Раскрытую ладонь с панагией опустила Софья на грудь князя Ивана.

На голубоватом фоне Иоанн Предтеча словно распахнул руки-крылья, обещая закрыть от хвори князя. Трехслойный агат, по преданию, вырезал мастер-византиец веке в XIII-м...

"Скорая помощь" приходит вовремя"

- "Скорая"? "Скорая"? Это "Скорая"?

- "Скорая", "Скорая", что случилось, дама.

- Скорее ему плохо.

- Вы успокойтесь, дама. Давайте по порядку. Кому плохо?

- Мужу!

- Фамилия, имя-отчество, год рождения.

- Ну какое это имеет значение?

- Для Вас, конечно, год рождения уже не имеет значения. А для врачей имеет. Разные методы лечение для молодых и для стариков.

- 1941 год рождения, Митрофанов Петр Никифорович. У него стенокардия и обширный склероз головных сосудов, и ещё эта, ишемическая болезнь сердца.

- На что он жалуется?

- Да то-то и оно, что ни на что не жалуется. Икнул и осел в кресле, еле дышит.

- Лекарства сердечные давали?

- Да он с утра валидол сосет.

- Валидол мало.

- Может, "валокордина" накапать.

- Нет, дама, Вы меня не перебивайте, спокойно, спокойно, вы вот что, скажите мне, есть у вас "спрей"?