Девушка из Хиросимы - Роман Ким

Он запнулся и, пробормотав что–то, махнул рукэй и сел. Инэко захлопала в ладоши, все тоже захлопали.

— Я предлагаю избрать инициативную комиссию, — сказал учитель. — От лесорубов и углежогов Монастырской горы — Фукуи Кандзи, от Демократического союза молодежи… — он повернулся к студенту, — Икетани, от Старого поселка — Сугино… а остальных вы сами привлеките.

Все подняли руки. Учитель подозвал к себе Рюкити и сказал ему что–то. Оба посмотрели в сторону сидящих у двери Яэко и Сумико. Сумико покраснела и перестала щипать себе шею. В это время ей передали пачку книжечек, которую просматривали по очереди все собравшиеся. У двери было темно. Сумико пошла в кухню, но там тоже был полумрак: на полочке горела маленькая плошка. Тоненькие номера журналов были напечатаны не в типографии, а написаны от руки, а потом размножены таким же способом, как листовки. И бумага была такая же грязновато–желтая, многие буквы нельзя было прочитать. При тусклом свете плошки Сумико смогла разобрать только буквы на обложках.

«Новые всходы». Молодежная группа профсоюза рабочих завода в Явата.

«Руда». Отдел культуры профсоюза рабочих рудника Камиока в префектуре Гифу.

«Ветряная мельница». Группа стихотворцев префектуры Айти.

«Пылающий уголь». Литературный кружок при профсоюзе шахтеров Миута на Хоккайдо.

«Сигнальная ракета». Отдел культуры молодежной группы деревни Симодзу.

«Огонек». Сектор культурных мероприятий рабочих паровозного депо в Тояма.

«Белая башня». Филиал Демократического союза молодежи префектуры Кагава.

И еще — «Шелест трав», «Мотыга», «Тридцать шесть холмов», «Пашня победы», «Баррикада», «Наше

знамя», «Пароль», «Наша звезда», «Поэты уезда Фува префектуры Гифу», «Л и–тература рабочих и служащих электростанции в Нумадзи» — ри», «Голос телефонисток»…

К Сумико подсела Инэко и, обмахиваясь рукавом, затараторила:

— У нас будет выходить журнал «Наша земля», сегодня решили… уже учредили литературные кружки на дамбе, на Монастырской горе и в Восточном поселке, а Ясаку уже написал несколько стихотворений, такие замечательные, я их переписала и вызубрила… и учитель Акаги сегодня похвалил Ясаку… Ясаку уже научился печатать на гарибане, это такая машинка…

А Инэтян отпустили на собрание?

Инэко замотала головой и хихикнула.

— Я сказала, что иду к Яэтян помогать шить, и пришла сюда с Ясаку… сперва боялась, думала, что вдруг будут делать что–нибудь страшное… А Сумитян боялась?..

Немножко боялась, — ответила Сумико.

В комнате, где происходило собрание, захлопали в ладоши. Сумико и Инэко пошли в каморку и сели у двери. Инэко передала пачку журналов сидевшим впереди.

Говорил сидевший рядом со студентом коренастый парень с красным, обветренным лицом. У него быЛ совсем хриплый, надорванный голос:

— С тех пор как оккупанты соорудили полигон, даже наши старики заволновались. Оккупанты уже протянули колючую проволоку на Большом мысе; вдоль берега днем и ночью рыщут миноносцы и сторожевые катера, а с полигона палят по красным вымпелам, привязанным к самолетам. Ну и вся рыба удрала. Наши старики пошли к господину Цукино, чтобы по

— советоваться насчет петиции на имя правительства, а Цукино наорал на них и пригрозил, что не 0удет давать им в аренду лодки и снасти. А потом мы узнали, что Цукино уже снюхался с иностранцами и сколотил артель грузчиков и водолазов для работы на базе. И тогда мы собрались и учредили молодежную группу. А недавно к нам приезжала культбригада Демократического союза молодежи, и мы узнали, что одним из способов объединения молодежи для борьбы против несправедливости и всяких сволочей является организация литературных кружков. И мы организовали кружок и решили выпускать время от времени журнальчик… примерно такой, какие сейчас выпускают во многих городах, деревнях и на заводах. Из города нам прислали сборники стихов русских и китайских поэтов и книжку стихов Кацу Гэнго «Встречаем 22–й Перво–май». Наши ребята уже написали десятка два стихотворений. Конечно, не совсем складно получилось, но за душу все–таки берут.

— Как будете печатать? — спросил студент.

Пока что будем писать от руки штук пять–шесть и пускать вкруговую. Сейчас собираем деньги на бумагу, а потом…

Слушай, Матао, — перебил его Цумото. — Писать от руки и выпускать пять–шесть экземпляров — это не дело. — Он повернулся к студенту. — Икетани, надо устроить им гарибан и бумагу.

Икетани кивнул и записал что–то в книжечке.

За окном послышался шум проезжающих машин. Все замолчали.

— «Джипы» шныряют, наверно, с пеленгаторами, — произнес Сугино. — На дамбу полиция уже трижды налетала. Все ищет радиопередатчики…

Дедушка усмехнулся:

— И «лимонадные бомбы» ищут.

Цумото поднял руку:

— Разрешите мне… Вот в буржуазных газетах все время пишут о лимонадных бомбах. Пишут, что их изготовляют коммунисты. Это обычное провокационное вранье. И если говорить об оружии, то у японской молодежи есть более грозное оружие, чем лимонадные бомбы. Это бомбы из бумаги. Это сотни и сотни вот таких написанных от руки или размноженных с помощью гектографов журнальчиков, которые выходят во всех уголках нашей родины — в городах и деревнях, на шахтах и рыбацких поселках. Всюду, всюду, как побеги бамбука после дождя, возникают кружки любителей литературы. И те, кто до сих пор умел орудовать только киркой, мотыгой или веслом, начинают приучаться орудовать и кисточкой, чтобы изображать на бумаге то, что накипело у них внутри. Их кисточки смочены потом и кровью, в их писаньях слышно биение сердца. И вот эта массовая литературная самодеятельность превратилась в мощное движение трудовой молодежи Японии. Эти сотни и сотни журнальчиков — бумажных бомб — зажигают сердца всех честных людей. И каждый такой журнальчик, выпускаемый даже в двадцати–тридцати экземплярах, является опорным пунктом для молодых патриотов. Около каждого журнальчика собираются юноши и девушки, умеющие писать, рисовать, печатать.

И умеющие собирать материалы, — сказал учитель, — и желающие помогать журнальчику, распространять его, собирать деньги…

Словом, собирается самая активная часть молодежи, — продолжал Цумото. — И нам поэтому нужно создать как можно больше опорных пунктов. Каждый журнальчик является боевым отрядом на фронте борьбы за нашу свободу и независимость и за всеобщий мир. В городах и на заводах по части журналов дело обстоит неплохо, но деревня еще сильно отстает, в том числе и наш район. И мы должны энергично приняться за дело. Дедушка и учитель Акаги здорово нас ругали на–днях в городе. И мы решили сегодня собраться здесь вместе и поговорить обо всем…

Дедушка обвел всех взглядом и улыбнулся.

— В городе Кацу Гэнго работает не так уж плохо, у него там достаточно помощников. Теперь ему нужны помощники в деревне. Так что вы должны помочь ему. Он хороший парень…

Дедушка поклонился. Все захлопали в ладоши.

— Значит, в нашем районе созданы два опорных пункта, — оказал Кандзи. — «Наша земля» и журнальчик рыбаков. Начнем с этого. И постараемся как можно скорее подготовить новых помощников Кацу Гэнго.

Он объявил собрание закрытым, попросив остаться членов инициативной комиссии.

8

Сумико и Инэко вышли последними. Яэко ушла вперед с Марико, девушкой из города. Накрапывал теплый дождик. Пришлось итти в полной темноте вдоль плетней. Вскоре девушек нагнали Рюкити и Ясаку. Инэко пошепталась с Ясаку, и они быстро пошли вперед и скрылись в темноте.

— Ну как, страшно было? — тихо спросил Рюкити.

Учитель Акаги постарел… Мне очень понравился этот лысый старичок. Такой веселый, живой.

Дедушка — старый коммунист, он пятнадцать лет отсидел в тюрьме на Хоккайдо, у него нет одного легкого, отбили. И после войны уже сидел два раза… за то, что писал против аме.

А этот парень, который ехал с нами в грузовике… Цумото… он очень хорошо говорил. Студент?

Нет, он был мотористом на городской электростанции, но его уволили как красного, а сейчас он на цементном заводе. Он член городского комитета Демократического союза молодежи.

Из нашего поселка были только Ясаку и Хэйскэ, а остальные все чужие…

Я привел ребят с нашей горы, были с Монастырской горы, с дамбы и из поселка Куротани. У нас на горе теперь будет гарибанная типография. Будем печатать журнал «Наша земля».

После недолгого молчания он спросил:

— Сумитян будет помогать нам?

А что делать?

Работать на гарибане. Это такая печатная машина. Яэтян сказала, что Сумитян хорошо рисовала в школе.

У меня только журавли хорошо получались… и самолеты.

Вот это–то и нужно нам. Будешь рисовать заставки. Попробуй. Придешь?

Дядя не пустит. И я не знаю, куда итти.