Под открытым небом - Александра Астафьева

в которой невооруженным глазом видна обоюдная заинтересованность, Пол прочищает горло и призывает ее начинать.

Зал наполняется незнакомой для меня классической мелодией, в приятной современной интерпретации. Даже здесь Джиа, сама того не подозревая, угадывает мои музыкальные предпочтения.

Спустя мгновение девушка начинает плавно двигаться. Мы наблюдаем за ней, как под гипнозом. Странно, она без пуантов и танцует совершенно по-иному.

Танцовщица передает и исполняет танец в чуждой для себя манере. Дело в том, что я видел ее выступление и репетицию в колледже, пусть и малую часть, но имею примерное представление, на что девушка способна. Ее движения не соответствуют ни одному из тех образов: дивы ночного клуба или же балерины. То, что она представляет в данный момент – нечто особенное, выражающее неизведанный протест и полную свободу духа. Джиа исполняет современную хореографию очень тонко и чувственно, ее лицо наполнено тоской, и в то же время излишней самоуверенностью. Я бы выразился о ней, как об отчаянном и одиноком воине, брошенном на поле боя, и не удивлюсь, если все именно так на самом деле.

Прикрыв глаза, представляю ее танцующей под звуки скрипки. В длинном струящемся красном платье, с оголенной спиной и босыми ногами, демонстрирующими прекрасный подъем ее стоп… Лишь единственный прожектор позволяет распознать движения и тончайшую фигуру артистки, отражая свой лунный свет в темноте зала. И где-то рядом с ней находится скрипач и его одинокая мелодия, звуки которой отчетливо доносятся до моего сознания.

Неожиданно сухие аплодисменты разрушают целостность моей воображаемой картинки, и, открыв глаза, я возвращаюсь в зал кастинга. Заметно, как тяжело вздымается грудь девушки, и опасно горят глаза, пока та стоит уверенно, надеясь услышать то, зачем сюда пришла.

Без малейших раздумий беру инициативу в свои руки:

– Спасибо! Вы нам подходите! – ясно и громко выкрикиваю с места, не дожидаясь ответа самого жюри. Испытывающее перевожу взгляд на Пола, который захлопывает свой рот, открытый от удивления, и оглушительная тишина поражает пространство зала на несколько секунд.

Конечно, по одной его физиономии видно, что он не собирался сказать ей «да». А вот, хрен ему!

– Э-э-э, парень, постой, – снимает он свои очки и оборачивается ко мне на стуле. – Мы все, конечно, уважаем твое творчество и все такое, но позволь нам судить и решать: кого брать в танцевальный состав, а кого нет. Поверь, такие как мы, – тычет пальцем в свою грудь, – на всем этом, – руками обводит помещение, – съели собаку.

Самодовольный типчик.

– Наш ответ – нет, – резко разворачивается в сторону обескураженной Джии. – Всего доброго, – лихорадочно начинает собирать бумаги со стола, будто на этом кастинг уже закончился.

Девушка, не веря его словам, продолжает стоять на месте.

Я однозначно должен вмешаться.

– Погоди, Пол! – вскакиваю со стула. – Позволь дать ей шанс! Она достаточно яркая и оригинальная в своем исполнении танцовщица?

От неизбежности ситуации все может выглядеть, будто я заговариваю ему зубы. Но сейчас нужно выиграть немного времени и побороться за справедливость.

– Кор, не начинай, – машет на меня рукой. – Как вас там?

Оказывается, это у него такое обращение к девушке. Надевает очки и смотрит обратно в свои записи, пока мою грудь переполняет ярость и непонятные эмоции.

– Мисс Саммерс, пару слов о своей танцевальной деятельности.

– Я… – начинает Джиа охрипшим от волнения голосом, нервно сглатывает и убирает за ухо светлый локон волос, – окончила Балетную Академию Искусств…

– Все понятно, – перебивает ее этот умник.

Как же он меня бесит!

– Мне не понятно, – еще раз осмеливаюсь ему возразить. В конце концов, мне не наплевать, кто будет в составе моей творческой команды.

– Кор, – уже встревает в нашу полемику главный менеджер Томас, – давай ты не будешь лезть не в свое дело. Пол сам разберется: с кем ему работать, а с кем – нет.

– Это неправильно! – возражаю в отчаянии. – Я просидел здесь довольно длительное время и понял, что вас ничего не устраивает. Хотя, по-моему, здесь есть люди, которые заслуживают находиться в моей команде. Кто вам нужен? Кого вы ищите? Я помогу вам ответить на этот вопрос – ее! – мой палец взлетает в сторону ошеломленной Джии.

Мне жаль, что эти старые ослы не хотят напрячь свое зрение и включить никудышный мозг.

– Кор, давай не будем все усложнять! Она балерина – это видно невооруженным глазом.

– Балерина, отлично! Как раз то, что мне нужно! – еле сдерживаюсь, чтобы не нахамить идиотам.

– Вот именно! Тебе, а не мне! – взрывается наконец-то Пол. – Потому что именно нам – мне и моим коллегам – придется столкнуться с ее проблемой. Ты пойми, – говорит он уже более спокойно, а я все равно не понимаю, о чем он, какая нахрен может быть в ней проблема? – Балерины… Они же… Сформированы в едином танцевальном стиле, с ними кроме одного балета ничего не слепишь, а мы не «Щелкунчика» собираемся показывать, а различные направления, которые ей неподвластны. У нас нет времени, чтобы переучивать эту девушку, я не уверен, что она вытянет, тем более, нам нужна универсальная танцовщица.

Наше внимание привлекает громкий хлопок дверью, через которую только что выбежала Джиа.

– Замечательно, – горько усмехаюсь, проводя рукой по волосам. – Вообще, я здесь имею право голоса или нет?

Сейчас я разговариваю только с Полом, складывается такое впечатление, что остальным наплевать на происходящее. Либо их забавляет это зрелище, так как никто больше не произносит ни слова.

– Что именно ты хочешь сказать? – в защитном жесте, сложа руки на груди, спрашивает Пол.

– У меня есть отличная идея по поводу этой девушки…

– Да все мы понимаем. Девушка привлекательная, и ты решил за нее вступиться, мало ли когда перепадет, – откровенно ржет менеджер.

Чуваку под пятьдесят, и он туда же, куда и Стив. Чем старше, тем озабоченнее?

Вот кому необходим секс.

– Что если, возьмем вашего скрипача, – указываю на Томаса, – и балерину. Пустим их в начале. Только представьте на минуту, как это могло бы смотреться: нестареющая классика вперемешку со звуками современности. То же самое касается танца: балет и новые направления, например.

Вопросительно смотрю и ожидаю хоть какой-нибудь реакции с их стороны.

– Пол, – теперь обращаюсь конкретно к нему, как к профессионалу своего дела, – сколько сегодня пришло на кастинг обычных ничем непримечательных танцовщиц? Уйма. А настоящих балерин? – молчание. – Правильно, всего лишь одна. Подумай над моим предложением.

Коротко кивнув головой всем на прощание, я покидаю заведение, еле сдерживая рвущийся гнев изнутри.

Все, о чем поведал Пол, возможно,