Спецотдел-3 - Андрей Волковский

когда я к себе поднимался, и давай орать: я куда надо позвоню, я кому надо пожалуюсь!

— Довела вас? — понимающе кивнула Вика.

— Не то слово!

— То есть вы признаёте, что ударили гражданку Коврову по голове и скрылись с места преступления? — бесстрастно уточнил старший.

Несколько секунд подозреваемый сосредоточенно глядел на Брянцева, словно пытаясь быстро-быстро решить в уме сложную задачу.

Потом откинулся на спинку неудобного стула и сказал:

— Ударил, да. И так на нервах был: поссорился кое с кем, деньги мог потерять огромные, а тут она. Высунулась из своей двери и давай телефоном в меня тыкать: мол, щас позвоню, щас тебя накажут. Я, конечно, разозлился — жуть. Хотел, чтоб она заткнулась! Рванул дверь, заскочил к ней — потом ничего не помню. Будто чёрная пелена перед глазами.

Он сгорбился, положил руки на стол и опустил голову.

Неужели пытается списать убийство на аффект? Сомнительная тактика.

Рыков заговорил снова, тише и медленнее:

— Я ведь не хотел никого убивать. Правда. Это страшная, чудовищная ошибка. Мне очень жаль. Так жаль…

Голос мужчины звучал глухо, красивое лицо было искажено страданием, но Вика не могла избавиться от ощущения, что перед ней не подозреваемый в убийстве, а герой сериала.

Хороший актёр, сериал, вероятно, качественный, но слишком уж драматичен герой, слишком пафосны его слова и поза.

Однако показания Вика, конечно, конспектировала без комментариев.

— А когда я пришёл в себя, старушка уже была мертва, — продолжал «герой», подняв голову и наклонившись к Егору. — Я увидел кровь на её голове, на полу. Я был как в тумане: зашёл в квартиру этой старушки и попытался изобразить ограбление… разгромил и перевернул всё, что сумел — как будто наркоман какой-нибудь заначку ищет. Утащил золотишко и её смешные накопления.

Рыков криво усмехнулся, потом добавил:

— Замок поцарапал, даже кольцо с тела снял — всё сделал, чтоб было похоже на ограбление… Понимаете, я очень не хочу в тюрьму. Как вы меня нашли?

— Вы убили Коврову, чтобы она не пожаловалась на вас в органы? — проигнорировал вопрос Егор.

— Да.

— А почему она хотела пожаловаться на вас?

Рыков улыбнулся, не отводя от собеседника пристального взгляда:

— Вы же были в моей квартире, так ведь?

— У вас есть разрешение на существо, называемое «нихтерино алого»? — вопросом на вопрос ответил Егор.

— Нет, и вы прекрасно знаете, что быть не может, — хмыкнул подозреваемый.

— Во сколько вы убили Коврову?

— Где-то в шесть пятнадцать.

Егор еле заметно усмехнулся:

— Коврова позвонила нам в восемнадцать ноль две.

— Что⁈ Вот чёртова старуха! А какого дьявола она мне угрожала звонком тогда?

— Возможно, вы неправильно её поняли.

Рыков с чувством выругался, но очевидно было, что злится он на себя, а не на «спецов».

— Итак, откуда у вас незарегистрированное опасное существо?

— А вот это уже интересно, правда? — подозреваемый улыбнулся, на этот раз хитро и многозначительно. — Вот мы и подошли к самому интересному. Нихтого — мы его так называем — очень не любит сильных существ и нападает на них со всей яростью. А это, знаете ли, то ещё зрелище.

Рыков сделал выразительную паузу.

Неужели он и правда готов дать им информацию о незаконных боях?

— Я хочу сделку! — снова заговорил мужчина. — Я вам расскажу кое-что интересное о кое-каких зрелищах, а вы дадите мне иммунитет против убийства. Как я уже говорил: не хочу в тюрьму.

— Такие сделки бывают только в кино, — покачал головой Егор. — Может, в Америке такое и возможно, но не у нас.

Рыков поджал губы и уставился в стену с подчёркнуто недовольным видом.

— Суд учтёт ваше добровольное сотрудничество, — заметил Егор.

— Это меня не устраивает. Я не хочу в тюрьму! И повторяю: я готов предложить вам кое-какую информацию о нелегальных мероприятиях с участием запрещённых существ в обмен на свою свободу. Предложите сделку своему начальству — я, так и быть, подожду до утра. Но говорить теперь буду только с вашим начальством.

Как ни старался Егор выпытать у Рыкова хоть что-то ещё, ничего не вышло. Подозреваемый замолчал. И очевидно было, что говорить он намерен только на своих условиях.

Егор посмотрел на коллегу: мол, не хочет ли она присоединиться к допросу, но Вика покачала головой. Рыков свою позицию озвучил и не похоже, что он сдастся под давлением. А информация о подпольных боях очень и очень нужна руководству.

Надо передать Антону Иванычу предложение этого типа. На киношную сделку Иваныч, конечно, не пойдёт, но, возможно, придумает, что ещё предложить Рыкову. Или передаст дело областному начальству. А может, даже в Москву. Подпольные бои — проблема федерального уровня: они проходят по всей стране, постоянно меняя место дислокации. И хотя считается, что большая часть таких «мероприятий» проходит в столице, городах-миллионниках и курортных зонах на юге, организаторы боёв могут заглянуть почти куда угодно.

Рыкова увели в оборудованную в конце коридора камеру: большую комнату без окон, разделённую решёткой на три части, и исчерченную знаками не хуже лаборатории. В камере редко бывали «постояльцы», вот и сейчас у Рыкова не оказалось соседей. Его заперли в первый из трёх пустых отсеков, и он, усевшись на узкую койку, с усмешкой кивнул «спецам», пришедшим убедиться, что подозреваемого водворили куда нужно.

— Давай по домам, — сказал Егор, когда они вернулись к посту дежурного. — Я Иванычу отзвонюсь и тебя домой подброшу. Утром на свежую голову будем разбираться с этим Рыковым.

Вика кивнула.

Спалось ей плохо: она то и дело просыпалась, тут же засыпала снова, чтобы опять проснуться через час-полтора. Видимо, напряжённое ожидание действовало на неё сильнее, чем она сама полагала. Что расскажет Рыков? На каких условиях согласится сотрудничать? Сумеют ли они добраться до тех, кто организовывает бои?

Проснувшись в очередной раз в пять ноль три, Вика вдруг подумала, что если бы они было в кино, то утром в камере нашли бы труп Рыкова, убитого самым загадочным образом. Уснуть она не смогла, поэтому приняла душ, сварила кофе и взялась перечитывать доступные материалы дела Ковровой. Хотелось позвонить Максиму и обсудить дело с ним, но он, конечно, спит в половине шестого.

Утро выдалось сумрачным: серое небо давило на город, и Вика чувствовала себя вялой и нездоровой.

Когда она с гудящей головой прибыла на работу, в кабинете Аз