Наследник своенравной магии - Чарли Хольмберг

Горничная покачала головой.

– Если бы я только была там, когда это все случилось. Я бы почувствовала. Может, отговорила бы ее от необдуманных поступков.

– Ну кто же вас винит? Вы восстанавливались от ран и делали свою работу, Бет, – Хюльда редко обращалась к мисс Тэйлор по имени, но они сейчас едва ли вели формальный разговор. – И кто знает, были ли ее поступки необдуманными.

У Хюльды в кармане все еще лежала та телеграмма. Она перестала ее читать.

На этом сморщенном кусочке бумаги больше нечего было изучать.

Мисс Тэйлор немного помолчала, прежде чем заговорить:

– Подумала, стоит вам рассказать. В смысле, я обычно держу это при себе, потому что не мое дело, что происходит с другими. Просто… у магии есть собственный разум, – она повертела рукой где-то в области головы. Как и у Миры, у Бет Тэйлор был талант из школы психометрии, хотя ее способности были слабее. И все же ясновидение, даже слабое, имело определенную ценность.

Хюльда замерла, тревога светлячком замерцала в ее груди.

– Мерритт, – предположила она.

Горничная кивнула.

Подтверждение Хюльду не удивило, но стало тяжело.

– Он был немного не в себе за ужином.

– Не только за ужином, мисс Ларкин, – полные губы мисс Тэйлор хмуро стянулись. – И дело не в одной бессоннице. Я уже довольно давно ощущаю в нем большое беспокойство, еще до похищения. Но да, особенно за ужином. В тот миг, когда он увидел мистера Портендорфера… ну, ощущалось, как будто он дал мне пощечину своими эмоциями.

Хюльда прижала ладонь к животу, словно так она могла не позволить сердцу ухнуть вниз.

– Даже раньше?

Мисс Тейлор кивнула.

Хюльда прислонилась к стене, ища опору.

– Все, что случилось с мистером Хогвудом, мисс Маллин, – ни одно из имен ей не нравилось произносить: первое принадлежало убийце, а второе – бывшей невесте Мерритта, – кажется, он хорошо с этим справляется.

Мисс Тэйлор снова кивнула.

– Так кажется. Но, – она оглянулась через плечо, как будто хотела сама убедиться, что хозяин дома не поднимается по лестнице, – это его беззаботное отношение… это – фарс, – она опустила глаза, словно ей было стыдно. – Внутри его словно болезненная рана. Я как могу стараюсь его подбодрить, но… Я толком не знаю, что делать.

Хюльда вздохнула.

– Я тоже не знаю. – Она оглянулась на спальню Мерритта, представляя его там. Подавляя чувство неопределенности и тревоги, что ее для него недостаточно, что он несчастен из-за нее, она взывала к разуму и логике. – Вероятно, сейчас все так плохо из-за его неоконченного дела. Ему нужно во всем разобраться дома.

Покусывая губы, мисс Тэйлор склонила голову в полукивке.

Хюльда оттолкнулась от стены, встав прямо.

– Конечно же, это что-то решит. Эта поездка в Кэттлкорн пойдет ему на пользу, – должна пойти, иначе Хюльда не знала, как разобраться хоть с чем-нибудь. Разобраться с этим, разобраться с БИХОКом или разобраться с Мириным бардаком.

– Надеюсь, – пробормотала мисс Тэйлор.

Хюльда не ответила из страха, что ее сомнения просочатся в голос и выдадут ее с головой.

Глава 5

3 ноября 1846, остров Блаугдон, Род-Айленд

Мерритт не поедет в Кэттлкорн.

Он сделал это заявление, когда Хюльда вернулась вниз, чтобы сообщить, что комната мистера Портендорфера готова. Она отпихнула подальше желание тут же начать грызть ногти – нервная привычка еще из детства – и ради гостя налепила на лицо улыбку. Разобравшись с этим, она обнаружила, что Мерритт удалился в гостиную на втором этаже, угрюмо уселся в глубокое кресло и уставился в окно, хотя было слишком темно, чтобы разглядеть что-либо по ту сторону стекла. По мнению Хюльды, эта гостиная была самым приятным помещением в доме, и, наверное, как раз поэтому Мерритт сейчас ушел именно туда, а Оуэйн так яростно ее охранял, будучи озлобленным духом. В ней прелестно сочетались оттенки корицы, румянца и сливок, в отличие от кричащих зеленого и бордового в гостиной внизу. Возле отделанного белыми панелями камина стоял бюст смеющегося ребенка, ну или, по крайней мере, так было до того, как Оуэйн решил, что еще одна его переделка стоит магической отдачи. Если Хюльде не изменяла память, выражение лица бюста менялось шесть раз за время ее проживания здесь. Худшим было третье превращение, включавшее в себя клыки, рога и чрезмерно большой галстук-бабочку.

Не находя места рукам, она вошла, раздумывая, как подойти к теме Кэттлкорна и душевного здоровья Мерритта, но он заговорил первым.

– Останься на ночь, Хюльда, – его голос был тих, мягок. Его глаза все еще смотрели в окно. – Можешь лечь с Бет, если так тебе будет спокойнее.

Его вид, звук его голоса действовали на нее как мягкое успокоительное, расслабляя позвоночник и плечи. Ночь за окном была темна и холодна. Достаточно темна, чтобы ни один из них не видел ничего, кроме далекого маяка.

– Думаю, уже довольно поздно.

– Да, но я отвезу тебя в БИХОК, если ты решишь, что так лучше.

Она ответила не сразу, вместо этого мгновение изучая его. У него был хороший нос, не слишком большой и не слишком маленький, он слегка расширялся у переносицы, добавляя ему характера. Его ресницы были такого же светло-коричневого цвета, как и волосы, но, когда она подходила ближе, она могла разглядеть, какие они густые, какие длинные. Его волосы были в еще большем беспорядке, чем обычно, а значит, он пропускал их через пальцы, он всегда так делал, когда тревожился. Его жилет висел на кушетке – она не заметила жилет, – оставляя на нем лишь рубашку с длинным рукавом, воротник которой был расстегнут.

Он взглянул на нее – его голубые глаза были любопытными, уставшими и глубокими, и Хюльда отчитала себя за то, что не разглядела того, что видела мисс Тэйлор. Ей не требовалось ясновидение, чтобы установить, что этого мужчину беспокоит его прошлое, а не просто жизнь, общающаяся с ним каждую ночь. Она была так поглощена Мирой и БИХОКом…

Она пересекла комнату, схватила кресло с розовой обивкой и перетащила его через индийский ковер, чтобы сидеть рядом и смотреть ему в лицо.

– Я уеду рано утром. Но почему ты откладываешь Кэттлкорн?

Мерритт поморщился, и она почти пожалела, что спросила.

– Из-за Гиффорда, разумеется.

Она нахмурилась, глядя на него.

Он вздохнул.

– Мне сперва нужно привести в порядок кое-какие дела. Потерял счет времени.

Гиффорд был отговоркой, а остальное – в лучшем случае полуправдой. Она подумала было дожать этот вопрос, но он выглядел таким изможденным. Таким измученным.

– Я могу поехать с тобой,