Пошел купаться Уверлей - Сергей Александрович Высоцкий

сидите? — усмехнулся судмедэксперт, но с места не сдвинулся. — От меня вы больше ничего не узнаете. Заключение получите после вскрытия. Завтрак нам в номер не подадут.

Судмедэксперт провел ладонью по трехнедельной трехцветной бородке. Он уже несколько лет собирался отрастить шкиперскую бороду, но решимости у него хватало только недели на три, на месяц. Как только доктор убеждался, что среди каштановых и черных волос пробивалась седина, он моментально сбривал бороду. А пощеголяв несколько дней с бритым лицом, снова начинал ее отращивать. Он никак не мог решить, что лучше: борода с проседью или скошенный подбородок.

В этой компании судмедэксперт был самым пожилым. Ему уже шел пятый десяток.

— Впрочем, одна мыслишка, почему вы не торопитесь покидать место происшествия, у меня имеется. — Доктор кивнул на открытый бар, в котором стояли пять бутылок коньяка «Бисквит». Шестая, початая, бутылка возвышалась на небольшом круглом столике из карельской березы, перед которым еще недавно сидел герр Потт. Большое удобное кресло, в котором он умер, теперь пустовало. Следователь Зубцов и старший оперуполномоченный сидели на стульях, доктор — на неудобной решетчатой подставке для чемоданов, а сотрудник службы безопасности гостиницы полулежал на незастланной широкой кровати.

— А почему бы и нет? — Он понял намек, поднялся с плаксиво скрипнувшей кровати.

— Хорошо ли это? — спросил следователь, обращаясь к бронзовой статуэтке — нагой девушке, вырывающейся из объятий злодея в маске.

— Уверен, что хорошо. — Доктор с плотоядной улыбкой следил за тем, как сотрудник службы безопасности, внимательно исследовав залитое сургучом горлышко, открывает бутылку.

— Только не лапайте стаканы, — предупредил его следователь.

— Не учи ученого! — усмехнулся старший оперуполномоченный Солодов. — Алеша в угро больше меня побегал.

Бутылку пустили по кругу. Не прикоснулся к ней только сам Алексей. Ему еще предстояло дежурить до вечера.

Сделав изрядный глоток, каждый участник священнодействия восхищенно почмокивал, и прежде чем передать бутылку коллеге, вытирал горлышко ладонью. Заметив это, судмедэксперт иронично улыбнулся, но ничего не сказал. И тоже провел по горлышку длинной узкой ладонью. Он-то после осмотра трупа тщательно вымыл руки и сполоснул их спиртом.

Когда бутылка опустела, следователь Зубцов заткнул ее пробкой и с трудом запихал в свой следственный чемоданчик. Вместе с другой, не допитой покойным. Та бутылка была упакована по всем правилам следственной науки. Нельзя сказать, что у следователя имелись какие-то конкретные подозрения по поводу содержимого или чужих «пальчиков» — по крайней мере, запаха миндаля Зубцов в бутылке не унюхал. Но порядок есть порядок. А к своей профессии он относился всерьез. И недостаток опыта старался восполнить усердием.

Конечно, распивать чужой коньяк при выезде на место происшествия — нешуточное отступление от устава внутренней службы. Да только кто в наше время живет по уставам и законам?

Среди тех, кто находился в гостиничном номере, Зубцов был старшим по службе. И младшим по возрасту. С капитаном и с доктором он уже не один раз выезжал на происшествия. И никогда не чувствовал с их стороны недоверия, а тем более упреков в неопытности. Хорош же он был бы, если на предложение «продегустировать» «Бисквит» напомнил коллегам строчки из устава!

Хоть и сказал судмедэксперт, что немец, скорее всего, умер от сердечного приступа, но следователя с того момента, как он переступил порог 543-го номера, не покидало ощущение тревоги. Осмотрев комнату, он не нашел ничего подозрительного, ничего, что наводило бы на мысль о преступлении. И от этого тревожился еще больше. Даже хорошая порция коньяка чувства тревоги не сняла.

Так чем же оно было вызвано?

Во-первых, этот концентрированный запах незнакомого одеколона. Алексей, сотрудник службы безопасности гостиницы, сказал, что это «Кельнская вода». Ему виднее. Только почему этой паршивой водой так пропах номер? Док говорит, что с момента смерти Потта прошло не меньше четырех часов. Если разбрызгивал по комнате одеколон сам немец, то за четыре часа запах должен был бы повыветриться. И уж никак не заглушил бы запах сигар, которые постоялец курил здесь уже в продолжение нескольких дней.

Теперь во-вторых… А во-вторых, у следователя в четкую формулу не вытанцовывалось. Только неясные, не складывающиеся в общую картину ощущения.

И вот теперь, собираясь покинуть номер и в то же время медля сделать это, Зубцов в который уже раз взглянул на большую бронзовую статуэтку: нагая девушка с фонарем в высоко поднятой руке пыталась вырваться из объятий злодея в маске.

Он обратил на нее внимание, как только вошел в номер. Следователь вспомнил, что видел в каком-то буклете, посвященном «Астории», фотографию этой статуэтки. «Неужели подлинник? И до сих пор не сперли?»

Но сейчас он обратил внимание на то, чего не заметил, делая предварительный осмотр: статуэтка явно была сдвинута с места. На подставке с мраморной столешницей, рядом с основанием статуэтки, темнела узкая — не больше миллиметра — полоска пыли.

Бронзовую девицу мог случайно сдвинуть сам немец. Возможно, он даже примерил, не влезет ли нагая дама в его чемодан. Ее могла подвинуть горничная, прибиравшаяся в номере. Да мало ли кто еще?! Но в памяти следователя произошло короткое замыкание, и он сопоставил целую цепочку фактов: из одного кармана в плаще постояльца, одиноко висевшем на вешалке, высовывался уголок подкладки; среди вещей покойного Зубцову не попались на глаза ключи от автомобиля. А дежурная по этажу говорила, что Потт приехал из Германии на машине. Теперь — сдвинутая с насиженного места статуэтка…

Да, каждую из этих мелочей можно было объяснить очень просто. На бытовом уровне. Но, когда они выстроились в затылок друг другу, следователь понял, что в комнате умершего провели очень тщательный и осторожный обыск.

— Так уходим или нет? — с усмешкой спросил доктор и покосился на бар, в котором еще оставались четыре бутылки «Бисквита».

— Идем, идем! — Зубцов поднялся, подхватил свой чемоданчик. Следом за ним поднялись остальные.

Они вышли в коридор.

— Опечатаете номер? — шепотом, чтобы не разбудить постояльцев из ближайших комнат, спросил капитан.

— Конечно. — Следователь достал пластилин, суровую нитку. Ловко приложил печатку.

— Думаешь, после экспертизы нам придется сюда вернуться? — поинтересовался Солодов.

— Наверное. У меня такое ощущение, что комнату прочесали частым гребешком. Ты можешь мне сказать, где ключи от машины?

— И правда, где? Может быть, у приятеля? Дежурная говорила, что он приехал в Питер с приятелем.

— Они приехали каждый на своем авто, — сообщил сотрудник службы безопасности.

— А-а…

— Мужики, я вам не нужен? — спросил судмедэксперт. Он стоял посреди коридора, терпеливо ожидая, когда коллеги наконец закончат шептаться. Но, похоже, у тех неожиданно возникли новые вопросы.

Зубцов отпустил доктора прощальным взмахом руки.

Дежурная в глубокой задумчивости сидела